Книга Край неба, страница 80 – Марк Дж. Грегсон

Она бросает на меня кокетливый взгляд:

— Будешь смеяться.

— Не буду.

— А вот и будешь.

— Даю слово.

Задумчиво посмотрев на меня, Брайс отвечает:

— Искусство.

Я все же прыскаю от смеха.

Она стукает меня кулачком в плечо и сама начинает смеяться:

— Говорила же…

— Искусство? Чтобы ты – и часами стояла с кистью в руке?.. ваяла статуи?..

— Конрад, искусство не только про это. Художники еще и строят. Стараются созидать, а не рушить.

Помолчав, я спрашиваю:

— Если ты хотела заниматься искусством, зачем тогда прилетела на Холмстэд ради Отбора? Разве на твоем острове его не проводят?

— Нет, не проводят. К тому же цех Искусства не обладает властью, он очень замкнутый. Я слышала, что новые отобранные Искусства должны иметь собственные галереи, привлекать покупателей. Вообще, условия жесткие: художники мешают друг другу, крадут идеи… И все же я бы предпочла оказаться в их цехе. Но… мои люди, мой остров, отправили меня на Холмстэд, прослышав, что к моему шестнадцатилетию мастер Коко прилетит туда набирать новых рекрутов. Вот почему меня послали учиться в Университет. Чтобы подготовить к охоте.

— Охота – смертельно опасное ремесло.

— Да, но мастер цеха планирует скоро уйти в отставку.

— Надо же, – говорю. – Не думал, что ты метишь так высоко.

— На островах все думают о возвышении. Любой ценой. – Брайс смотрит на меня. – Но однажды все они падут. Все падают.

Она умолкает, устремив взгляд в затуманенное небо. Затем переводит его на черные облака под нами. Знаю, о чем она думает. Обо всех, кто вчера сорвался вниз.

— Мы были не готовы, – говорю. – К такому вообще нельзя подготовиться.

Нас накрывает тишиной. Черные клубы под нами сталкиваются и закручиваются злобными вихрями.

Я молча смотрю на кислотные тучи. Несколько лет назад, когда стояли сильные ветра, случился невероятно высокий прилив. Облака грозили захлестнуть наш остров. Мы с матерью, да и прочие низинники, кто не мог позволить себе билет на корабль, вынуждены были бежать на Вершину – в надежде, что едкие волны спадут. Несколько человек не успели. Местами погибла вся растительность.

Правда, кислотой тогда убило много шелтавнов, гнездившихся в скалах под островом, и то было хорошо.

— Наука утверждает, будто черные облака непроницаемы, – говорит Брайс.

— Даже цеху Исследователей неведомо, как преодолеть их завесу и не раствориться.

Выдержав паузу, Брайс возражает:

— Способ есть. Ученые говорят, якобы под черными облаками тоже небо, но я так не думаю. Внизу что-то иное.

Мы замолкаем. Отец очень глубоко сомневался в теориях Науки. Даже мать учила не верить всему, что я слышу. Впрочем, у нас и своих забот хватает, помимо Науки и черных облаков. Например, наши с Брайс руки так близко, что мы чувствуем тепло друг друга.

У меня внутри все сжимается в тревожном предвкушении.

— Говорят, тебе на всех плевать, – произносит Брайс, поворачиваясь ко мне. – Будто бы тебя заботит только возвышение и ты устранишь любого, кто стоит на пути. Например, Пэйшенс. Поговаривают, якобы ты подстроил ее гибель, направил прямиком под хвост горгантавна.

— Я не убийца.

Она молча и изучающе смотрит на меня.

— Нет, в такое я не верю. – Отворачивается. – Надо было капитану раньше скомандовать отступление.

— Он кусок крачьего дерьма.

— Вообще-то не так уж он и плох. Со мной, во всяком случае.