Книга Край неба, страница 146 – Марк Дж. Грегсон

— Что тебе известно о Брайс?

— Она умница, да?

— Говори.

— Что тебе больше всего в ней нравится? Ее лицо или…

Я подхожу так близко к решетке, что слышу в его дыхании запах пустого желудка. Себастьян отступает, и мне до него теперь не дотянуться. Я стискиваю зубы.

— Терпение, терпение. – Он цыкает. – Что между вами случилось? Выяснил наконец, что ей не интересны твои пушистые персики и морковка?

Я отпускаю прутья:

— Ее нет.

— Нет?

— Она ушла, Себастьян. Сбежала. И знаешь что, мелкий ты кусок дерьма? Тебе было известно, кто она такая. Шпионка.

Моргнув, Себастьян шепчет:

— Попробуй докажи.

— Сколько у тебя в этой камере ножей? – Я показываю тот, который был у Брайс. – Это было у нее перед побегом. Откуда бы?

— Хороший вопрос. Понятия не имею.

Я убираю палец с крестовины, обнажая герб в виде двух лоз, оплетающих скалу.

— Это герб Авелей?

Себастьян молчит.

— Ты давно знал о Брайс, – говорю. – И вместо того, чтобы обо всем доложить, использовал секрет в собственных интересах. Знаешь, как поступят острова с тем, кто покрывал шпиона?

Челка падает Себастьяну на лицо. Однако потом он все же начинает хлопать в ладоши, словно поздравляя меня с каким-нибудь праздником:

— И кто теперь у нас шантажист?

— Делай в точности, как я скажу и когда скажу, и никто ничего не узнает.

Мы стоим молча. Смотрим друг другу в глаза. Воздух чуть не искрится от сгустившейся в нем ненависти.

— Проклятье, – произносит Себастьян. – Похоже, выбора нет. Чего тебе?

Я улыбаюсь.

Себастьян на воле. Ночует он по-прежнему на губе и никуда не выходит без сопровождения, однако все же свободен.

Команда его игнорирует, особенно Громила. Стоит Себастьяну заговорить, и тот озирается со словами:

— Кто-то воздух испортил?

Себастьян бесится, и, возможно, не стоит Громиле себя так вести, но это не самая наша большая забота. Даже наилучший план – хотя наш, боюсь, не таков – ничего не даст, если не найти горгантавна. Неделя заканчивается, а мы все летаем в поисках зверя. Рыскали в облаках над пиками и у корней трех островов. Проплыли сквозь косяк пишонов, взрезая носом живую завесу, и однажды заметили провлона: гибкий и серебристый, он крался в чаще, нырнув потом в тень. А вот горгантавнов попалось ровно ноль.

— Идем дальше, – говорю. – Они неподалеку. Где-то они должны быть.

Спикировав под облака, снова замечаем «Каламус». В груди у меня клокочет от гнева. Я бросаю в сторону соперников сердитый взгляд и уже готов скомандовать сменить направление, однако тут они сами устремляются прямо на нас. Некоторое время потом наши суда идут вровень. Тормозить и не думаем.

Когда мы все же расходимся, Хуэйфан машет рукой. На ее лице самодовольная улыбка. Вся команда «Каламуса» смотрит на меня точно так же. Они не хуже нашего знают, что преимущество остается за ними. Состязание проредило стаи горгантавнов, отогнало их. Добычи теперь не так много, как прежде.

— Осталось шесть часов! – кричит нам кто-то из команды соперников. – Мы возвысимся. Вы падете.

Громила складывает ладони рупором и орет:

— Надеюсь, вас пронесло от нашего яблочного пюре!

Парень салютует нам средним пальцем.

Родерик не выдерживает. Вскакивает на перила, закрепив ноги в сетке, и орет:

— Пошел на хрен, ты… падла!

Мы все поражены, а у Громилы так челюсть отвисает.