Книга Среди змеев, страница 84 – Марк Дж. Грегсон

Дядя снова нападает.

Наши трости скрещиваются с такой силой, что пальцам больно. Но оставаться в защите нельзя, иначе дядя задавит меня мощью и скоростью.

Его техника безупречна. Каждое движение тщательно выверено. Равновесие и стойка доведены до совершенства.

Я отмахиваюсь. Блокирую еще две атаки, в пируэте ухожу от третьей и наконец сам набрасываюсь на дядю. А он подныривает под мой выпад и колет в живот. Быстрым ударом ноги снова опрокидывает меня на спину, а потом перестает себя сдерживать.

— Как. Далеко. Ты. Пойдешь? – бушует дядя, сопровождая каждое слово ударом. – Пока. Не. Умрешь? Когда. Уже. Сдашься?

Хрипя, я откатываюсь в сторону. Все болит, в голове туман, ребра ноют. И все равно я приподнимаюсь на дрожащих руках, а потом, опираясь на отцовскую трость, встаю лицом к дяде. Моргаю, чтобы в глазах не троилось и не плыло: дядя вроде бы остается на месте, но кажется, будто он окружает меня со всех сторон.

Нужно ударить его один раз. Всего раз.

Кашлянув кровью, я делаю вдох, от которого жжет легкие. Кидаюсь в атаку… и падаю, запутавшись в ногах.

Дядя подходит и бьет меня с ожесточенной сосредоточенностью. Не останавливается даже тогда, когда я дрожащими руками пытаюсь оттолкнуться от пола.

Руки подгибаются. Мне его даже не задеть.

Избиение не прекращается. Отступает дядя, лишь когда слышит мой стон, полный боли. Однако трость свою король складывает только потому, что ему еще нужен наследник, а я уже умылся собственной кровью.

— Я сделал щедрое предложение, – говорит дядя, присев рядом на корточки и схватив меня за волосы. – Всего один удар, – повторяет он, – и твой корабль, твоя команда – все это вернулось бы к тебе. Но ты и раза меня не коснулся.

Разочарованно покачав головой, он отпускает меня и отворачивается. Видимо, сейчас пойдет за лекарствами – лишь бы я тут не помер.

Я сломлен. Сокрушен. Нечего было и надеяться ударить дядю, не говоря уже о том, чтобы победить его. Но вот уже когда он отходит, у меня в памяти возникают лица друзей и я слышу их смех. Вспоминаю тот раз, когда команда выяснила, что полное имя Громилы – Эвергрин. Родерик хохотал до упаду. Или когда мы с Арикой накормили всех десертами на завтрак. Или когда мы с Брайс вместе любовались звездами, едва не держась за руки. Или когда Китон спасла мне жизнь, не дав разбиться о палубу.

Я не могу сдаться.

Не могу.

Опершись на трость, поднимаюсь. Тело изнывает от боли. Один глаз не видит, перед другим пляшут пятна. И, кажется, меня сейчас снова вырвет.

Облокотившись о диван, я перехватываю отцовскую трость одной рукой. Дядя забыл истину, которой Урвинов учат одной из первых: не доверяй поверженному врагу.

— Дядя, – хрипло произношу я.

Он удивленно оборачивается.

И тут я бросаю трость – со всей силы, валясь вслед за ней. Но, еще не коснувшись пола, вижу, как трость ударяет дядю прямо в грудь и он тоже падает.

— «Гладиан», – закипая, говорю я, – мой.

Я стою на темной палубе «Неустрашимого» и возбужденно сжимаю перила ограды. Вдалеке появляется Холмстэд. Гигантский кусок суши висит посреди неба, словно подвешенный на невидимых ниточках. Послеполуденное солнце четко высвечивает его густые сосновые леса на окраине города. Мимо пролетает холмстэдский орел, чье чисто-белое оперение сливается с заснеженной поверхностью острова.