Книга Среди змеев, страница 67 – Марк Дж. Грегсон

Затем резко встает и, поблагодарив за историю, направляется к двери. На мгновение останавливается у порога, но… она же Урвин, до мозга костей. Поэтому на сей раз выходит, даже не обернувшись.

* * *

Северные небеса суровы, и мое дыхание вырывается изо рта паром. Китон, закончив с настройками двигателя, поднимается на палубу. Она надела очки, обмотала лицо шарфом и накинула сразу несколько курток, сделавшись под всеми этими слоями одежды почти такой же коренастой, как Родерик.

— Глянь на себя, гриб-дождевик! – смеется Громила. Сам он даже куртку не надел – напротив, закатал рукава формы. – В такую погоду только купальник носить.

Над палубой проносится очередной порыв ледяного ветра, и Китон вздрагивает.

— Похоже, зря я вызвалась добровольцем и встала у руля.

— Эх ты, лотчер! – еще громче смеется Громила.

Китон энергично показывает ему средние пальцы на обеих руках, а потом надевает рулевые кольца. Стоит нам тронуться, и я спускаюсь под палубу. Надо проведать Брайс. Пройдя по коридору, останавливаюсь возле двери ее каюты.

Подняв руку, замираю, успокаиваю дыхание и, наконец, стучусь.

— Кто там? – хрипло спрашивает Брайс.

— Конрад.

— Входи, – после паузы разрешает она.

Войдя, с изумлением застаю ее на койке. Она лежит, свернувшись клубком. По бледному лицу стекает пот.

— Брайс? – зову, кинувшись к ней.

Она дрожит, подтянув одеяло к подбородку. Подбегаю к шкафу и достаю из него с верхней полки запасное одеяло, заворачиваю в него Брайс.

— Брайс, ты вся горишь.

— Я… я пыталась его вырезать.

— Что вырезать?

Она поворачивается ко мне затылком, показывая кровоточащую рану.

— Брайс! – похолодев, вскрикиваю я.

— Не… не вышло закончить. Помоги мне.

— Что? Нет. Ни за что!

— Конрад. – Она впивается в меня взглядом. – Я больше никому не могу этого доверить. Пожалуйста.

— Я же ни черта не смыслю в хирургии. – Мне больно видеть ее такой. Понизив голос, говорю: – Не хочу поранить тебя. Может, Арика…

— Нет. Ты.

У меня по рукам пробегают мурашки. Глядя на Брайс, съежившуюся, слабую и поразительно непохожую на ту сильную девушку, которую я всегда знал, вспоминаю ночи, когда мать кашляла, кутаясь в протертые одеяла. Когда ее рвало мне на грудь черной слизью.

— Конрад… прошу тебя.

Горло сжимается, но я все же киваю:

— Ладно, Брайс. Хорошо.

Она издает облегченный вздох, и я беру ее на руки вместе с одеялами. Легкая, она утыкается носом мне в грудь.

По темному коридору несу Брайс в сторону лазарета.

— Твое с-сердце, – произносит она, стуча зубами. – Так колотится.

— Я же напуган.

— Т-ты ничего не боишься.

Нет, сейчас я напуган сильнее, чем когда спрыгнул за борт корабля, чтобы сразиться с горгантавном пятого класса. Почти так же напуган, как в ту ночь, когда чудовища напали на Холмстэд и моя мама погибла. Брайс я знаю не так хорошо, как хотелось бы, но от мысли, что я больше не увижу ее, не услышу ее голос, что ее не будет рядом, кровь стынет в жилах.

Входим в лазарет, и я кладу ее на койку.

— Надо было держать тебя здесь, – говорю.

— Мне нужно окно, – возражает она, – чтобы с-смотреть на небо. И еще я думала поработать над портретом брата. Хотела видеть его лицо.

— Может, дать тебе лекарство? – предлагаю.

— Они почти закончились. К тому же мы об… обрываем связь симбиона. Я должна быть в сознании, начеку.