Книга Среди змеев, страница 55 – Марк Дж. Грегсон

Она теребит краешек одеяла.

— Этот секрет каждый пойманный лантианин хранит до самой смерти. Даже когда ему отрезают руки, даже когда вот-вот вышвырнут за борт, – тихо, дрожащим голосом произносит она. – Если же эту тайну нарушить, наши близкие будут обречены на смерть. – У нее на глазах выступают слезы. – Однако у меня семьи нет, – заканчивает Брайс.

У меня во рту становится сухо. Я беру Брайс за руку, давая понять, что я с ней, поддержу.

— Ты хотел знать, как нас нашел тортон. – Немного отодвинувшись назад, она наклоняет вперед голову и оттягивает воротник. – Смотри.

Прищурившись, я вижу у основания шеи тонкий розовый шрам. Такой маленький и незаметный, что, если бы Брайс сама не указала на него, я бы так ничего и не увидел.

Выпрямившись, она смотрит на меня.

— Ты должен понимать, почему я раскрываю этот секрет. Лантиане продолжат убивать, Конрад. Ваша столица была только началом. Гигатавн будет приходить снова и снова. Мой народ верит, будто Скайленд покорится, если обрушить еще остров-другой. На это вся надежда, потому что они знают: в затяжной войне им не победить. – Помолчав, она продолжает: – Однако твой народ не сдастся. Вы же продукт меритократии, беспощадного стремления возвыситься. В вашем обществе проигрыш означает изгнание. Родной дядя сослал тебя в Низину, требуя доказать, что ты достоин имени рода. Лишь когда ты подтвердил свою силу, тебя приняли обратно. Громила и тот лишился семьи, проиграв на дуэли. Скайленд никогда не покорится.

Я не спорю.

— Этого-то моим людям и не понять, – признает Брайс. – Мы не слабее вас, просто не такие эгоисты. Работаем вместе на общее благо, пусть наши лидеры порой нечисты на руку. Мы подчиняемся Совету, доверяем его решениям, даже когда из-за них кто-то умирает от голода. Мы делаем то, что хорошо для большинства. – Она выдыхает. – Эта метка у меня на шее… такая есть у каждого лазутчика, присланного наверх. Она от симбиона.

— Симбиона?

— Жизнь нашего общества построена вокруг биомеханических созданий. Горгантавны, кальмавны, блобоны, пишоны, провлоны… Их часть есть в нас самих.

— У тебя внутри что-то живет? – пораженно взираю на Брайс.

— Это не совсем живое существо. Оно – часть меня. В Нижнем мире наивысшая честь – когда тебе дают симбион. Это как статус отобранного в вашем мире. Кто попало для внедрения устройства не годится.

Я молча пытаюсь осмыслить услышанное, потом спрашиваю:

— Значит, ты чувствуешь тех, у кого есть такое же?

— Да, и я сразу поняла, кто такой адмирал Гёрнер.

— Ты же говорила, что дело в акценте.

— Говор у него и правда остался. Но не думаешь же ты, что я рассказала бы про симбион, сидя в клетке? – фыркает Брайс. – Да еще когда твой дядя все слышал. Меня бы сразу отправили на опыты. Вырезали бы имплантат, пока я жива.

Я ошеломленно открываю и закрываю рот.

— А он… что он делает?

— Такое надо видеть. Можно?

Я неуверенно закусываю губу, но потом все же киваю.

— Не бойся. – Коснувшись затылка, Брайс говорит: – Насколько мне известно, здесь, наверху, ты первый, кто это испытает. – Она берет меня за руку. – Я буду рядом, с тобой.

— О чем ты го… ай, Брайс! Что э…

* * *

Глаза у меня лезут на лоб, потому что я больше не в палате лазарета. Черт, это даже не «Гладиан». Я в каком-то темном горном тоннеле с необработанными стенками.