Книга Среди змеев, страница 211 – Марк Дж. Грегсон

— Я расстроена не потому, что ты отправился искать своих. Я расстроена потому, что ты ушел, не попрощавшись.

Она стремительно уходит, а Громила остается неловко стоять. Лицо у него пошло красными пятнами. Признаться, я и сам слегка зарумянился.

Когда Громила, невнятно ворча, опускается на лавку рядом со мной, хочется похлопать его по спине, да только он наверняка врежет мне так, что я сознание потеряю. Поэтому просто сижу, смущенный, едва не забыв, зачем вообще пришел.

Появляются Ес и Тара. Я не просто рад видеть их, но и благодарен им – за то, что в комнате теперь есть еще кто-то. Встаю и протягиваю Ес руку. Пожатие у нее крепкое. Она ведь штурман, которому приходится бороться со струнами. Однако на «Смелом» Есения заработала ожоги.

— Капитан, – говорит она, – я поведу корабль в следующую смену.

Я присматриваюсь к ней, к ее ранам.

— Уверена?

— Не была бы, – с небольшим раздражением отвечает она, – не вызвалась бы.

Я сдерживаю улыбку. Есения всегда говорила резковато, и я рад, что она не изменилась. Сев в конце стола, подальше от меня и Громилы, она развязывает тесемки на дневнике. Это путевые карты. Есения заносит в них какие-то пометки; как и всякий хороший штурман, она всю дорогу составляла схемы неизведанных территорий.

Тем временем Тара просит вспомнить как можно больше о лантианах и их странных созданиях.

Я быстро рассказываю о люмилонах и лептавнах, а она спешит записать все в блокнот, спрашивая о деталях.

— Что-то еще?

— Потом, – отвечаю.

Ученая недовольно хмурится, но не спорит.

Появляется Отто и кладет в углу мешок с бельем. С тех пор как я видел нашего драйщика последний раз, он, похоже, вырос на несколько сантиметров.

Дверь открывается, и входит Элла. У ее бедра висит красная дуэльная трость. Сестренка садится рядом со мной. Громила кивает в знак приветствия, а Отто просто глядит на нее.

Следующая – Петля. Похоже, один из Атвудов все же перешел к нам на борт вместе с Громилой. Бугай и Валун, говорят, предпочли сесть на другое судно и не служить под Урвином. Темные волосы Петли собраны в конский хвост. О, она штучка свирепая. Помню ее еще на Холмстэде. При этом Петля добрее некоторых Атвудов. Как-то раз, когда Громила напал на меня в Низине, она велела ему остановиться.

И он послушался.

Петля примерно одних лет с Эллой. Осмотревшись в поисках брата, она застает его рядом с моей сестренкой. Тут же ее лицо приобретает сердитое выражение, а взгляд становится колючим и злым. Оставшись стоять, Петля прислоняется к стене и скрещивает на груди руки.

Наконец приходит Брайс – вместе с тем, с кем мне до смерти хотелось поговорить.

Быстро встаю. Обниматься я не привык, но Китон заключаю в крепкие объятия, благодарный судьбе просто за то, что мы снова вместе. Она – один из моих ближайших и преданнейших друзей. Китон и сама, сильно дрожа, горячо меня обнимает.

— Китон, – говорю, отстранившись. – В чем дело?

— Его нет.

До меня не сразу доходит, о чем речь, однако стоит сообразить, что Китон говорит о том, чем хвалился Себастьян, и у меня обрывается сердце. Но ведь Себастьян врал. Он не убил Родерика. Не мог.

— Его увели, – произносит Китон. – Лантиане его забрали.

— Постой, так он жив? Себастьян говорил, что…

Китон с горечью проводит языком по зубам.