Книга Среди змеев, страница 187 – Марк Дж. Грегсон

Справедливости ради надо сказать, что Хейл мог бы возвыситься через дуэли – ведь он был умелым бойцом – или через Отбор. Просто он кое-кого повстречал. Влюбился в Шерил из Торнтонов. Девушку-низинницу, дочь ловца пишонов, которой иногда случалось повидать мир. А поскольку Хейл был срединником, она взяла его имя, став Шерил из семьи Хейла. И, остепенившись, мой дед совершенно забросил задание.

Хейла отправляли покорить Верхний мир без кровопролития, но оказалось, что ему плевать на возвышение. Лантиане выбрали не того. У Хейла не было амбиций, зато они обнаружились у его дочери.

Моей мамы.

Глазами деда я наблюдал, как растет моя мать. Видел ее первые шаги. Слышал ее смех. Она выросла и стала могущественной женщиной, которая правила бы Холмстэдом вместе с моим отцом.

Юная Элис была чертовски упряма – совсем как Элла.

Как ни противился Хейл, Элис стала грозным бойцом. В двадцать с небольшим лет отправилась на арену Срединной бойцовой ямы, чтобы принять участие в опаснейшем турнире острова за денежный приз. И вот однажды, одолев какого-то амбала, а потом отмечая победу вишневым мороженым, она кое с кем познакомилась.

Дед наблюдал все это с разбитым сердцем, сознавая, что теряет дочь.

У привлекательного молодого человека, которого встретила Элис, были умные темные глаза и спутанные каштановые кудри. Он был облачен в нарядный мундир, а у бедра висела черная трость с набалдашником в виде орла. Глядя на него, я словно смотрелся в зеркало.

Оллреду из Урвинов было почти тридцать лет от роду, и он готовился наследовать одной из самых могущественных семей Скайленда. Уже через два дня после того, как они с Элис познакомились, мой дед застал их целующимися при свете луны у его же дома. Дед не доверял моему отцу. Хейл всякий раз закипал от гнева, стоило ему увидеть юношу, и волосы у него на загривке вставали дыбом.

— Держись от него подальше, – сердито предупредил дед маму однажды, когда она, припозднившись, вернулась домой только ночью. – Он сломлен, извращен. Он – Урвин.

— Мне уже двадцать два года, – ответила мать. – Я не ребенок.

— Он – худшая сторона меритократии.

— В нем есть и хорошее, отец. Просто ты его не знаешь.

— В таких, как он, нет ничего хорошего.

Мама вспыхнула. Откинув с глаз белые волосы, посмотрела прямо на своего отца, а потом, не говоря ни слова, сердито прошла мимо.

Моих родителей связала запретная любовь. Элис была урожденной срединницей, а отец происходил от жадных до власти подонков.

Как-то раз Гёрнер поделился воспоминанием, в котором Хейл разделывал тушу оленя в сарае позади дома.

Когда снаружи послышались шаги по хрустящему снегу, дед отбросил окорок в кучу разделанного мяса. Он даже не взглянул на вошедшего в сарай юношу.

— Хейл, – произнес отец, – я бы хотел поговорить с вами.

Дед вонзил секач в разделочный стол и, вытерев руки о фартук, наконец поднял глаза:

— Чего тебе, Урвин?

Отец медлил, но, как ни старался, беспокойство скрыть не сумел. Оно было видно по тому, как нервно он перебирал пальцами. Хейл тоже это заметил и похолодел от ужаса, сразу поняв, чего ждать.

Отец сделал вдох и гордо подошел вплотную. Несмотря на явное волнение, он твердо смотрел Хейлу в лицо.

— Я собираюсь просить руки Элис.

Хейл взял секач, сжав рукоятку так сильно, что она чуть не треснула, и рубанул по кости оленя.