Книга Среди змеев, страница 186 – Марк Дж. Грегсон

Взмыв по дуге, капсула опускается к заснеженному острову, увенчанному сияющими особняками. Он удивителен и чудесен. Сколько же здесь богатых домов… Желудок внезапно подскакивает к горлу, потому что ракета ускоряется. Теперь видны дома поменьше – вот показались и хижины, лачуги. Однако падаю я не у города, а в заснеженный лес. Хватаюсь за подлокотники. Капсулу трясет, деревья все ближе. Я задерживаю дыхание, и мой аппарат наконец врезается в бело-зеленый полог, пробивая кроны деревьев.

Меня дергает из стороны в сторону, и перед глазами все идет кругом.

Капсула ударяется о поверхность, скользит по заиндевевшим кустам и в конце концов останавливается, проскрежетав по гальке и слякоти. Голова кружится, и некоторое время я просто пытаюсь отдышаться, оправиться. Потом жму кнопку выброса – и сводчатая крышка кабины отстреливается.

Налетевший ледяной ветер обжигает мою мокрую грудь. Это приводит меня в чувство. Выпав из капсулы, я падаю на промерзшую землю. О-ох, как мне паршиво. Снег колет пальцы.

Кое-как поднявшись на ноги, отправляюсь в путь через зимнюю чащу. Иду, обхватив себя руками, до тех пор, пока в просвет между деревьями не становится виден краешек города на склоне белой горы. Из труб на крышах домишек, лепящихся к ее основанию, поднимается дым, однако над кварталами бедняков высятся гигантские, величественные поместья.

Во время обучения мне рассказали, что этот остров – один из самых суровых и жестоких во всем Скайленде.

Если я добьюсь успеха здесь, то возвышусь где угодно.

Это Холмстэд.

* * *

Гёрнер снова бьет током из пальцев, и я переношусь назад в его подземные покои. Он смотрит на меня сверху вниз, а его люпоны в это время грызут кости металлических кроликов.

Лицо горит, сердце колотится.

— Понимаешь, что видел? – спрашивает Гёрнер. – Чей это жизненный опыт?

Даже сообразить ничего не успеваю. Стоит заглянуть в глаза Гёрнеру, как ответ вырывается сам собой.

— Отец моей матери, – похолодев, говорю, – был лантианином.

Весь следующий месяц, пока я нахожусь в плену у Гёрнера, бывший адмирал постоянно приходит ко мне и заверяет, что мои друзья живы и здоровы. Что так будет и дальше, если я стану помогать.

Забавно, но у меня был день рождения, о чем я Гёрнеру не сказал. Мне теперь семнадцать, и это первый день рождения, который я встретил без матери. Год назад она при помощи Макгилла сумела раздобыть где-то вишневое мороженое, и мы съели его, слушая музыку из таверны внизу.

Мне так не хватает мамы, что от тоски даже больно дышать.

Гёрнер, сам того не ведая, преподносит мне подарки: делится крупицами воспоминаний моего деда. Невзирая на ненависть к бывшему верховному адмиралу, каждое утро, просыпаясь, я невольно испытываю предвкушение. Хочется знать больше, увидеть мир глазами предка. Пережить его эмоции.

Похоже, Хейл делился опытом с лантианами, которые поднимались наверх после него. Они думали, что это поможет им слиться с обществом, стать скайлендцами. Ведь мой дед, хоть и не сумел возвыситься, до конца жизни ловко скрывал свое происхождение, даже от супруги и дочери.

В Верхнем мире у деда не было родового имени. Он был просто Хейлом. И, завоевав через дуэли статус срединника, остановился. Ему претила сама мысль о том, что для возвышения придется вырвать какую-нибудь семью из их дома и отправить в Низину.