Книга Среди змеев, страница 128 – Марк Дж. Грегсон

Чувствую укол страха. Возможно, больше я его не увижу. Но и оставить все как есть не могу.

— Громила… – обращаюсь к нему через коммуникатор, хотя ни черта не знаю, что говорить.

Когда-то я ненавидел его почти так же сильно, как дядю. Он поступал со мной просто ужасно: бил в переулках Низины, однажды украл лекарство, но, когда мы стали союзниками, друзьями… выяснилось, что все не так уж и паршиво.

Оказалось, мы можем быть лучше, чем требует от нас этот мир.

— Громила… Громила, мне жаль.

Он молчит. Ответа я и не жду. Никому нельзя вставать между Громилой и его близкими, но, когда мы эвакуировали жителей Холмстэда, выбора просто не было.

Сейчас ему нужно примириться с участью, постигшей его любимых.

Может быть, он собрался на Стоунфрост. До нас доходили слухи, будто бы кто-то из Атвудов полетел туда, намереваясь бросить вызов местной герцогине. Если кто из Атвудов и уцелел, то там его и следует искать.

Когда Громила наконец поднимается на палубу, я, сам того не ожидая, произношу:

— Ты не просто друг, – говорю в коммуникатор, и Громила оборачивается. – Ты мне родной человек, какой бы кучей крачьего дерьма ни был. Громила… – Осекаюсь. Слова нерешительно вертятся на языке, но я должен сказать их, обязан, иначе буду жалеть до конца жизни. – Я люблю тебя как брата.

Некоторое время мы смотрим друг на друга. На мгновение Громила чуть приподнимает руку, словно хочет ответить. Но потом он просто кивает, и кристалл гаснет.

Я роняю голову на грудь. «Гладиан» вот-вот отправится бороздить смертоносные пределы, а моего сильнейшего бойца не будет рядом.

Трап пассажирского судна втягивается. Корабль еще не отчалил, но Громила уже отворачивается и встает на платформу, которая опускает его под палубу.

Больше я его не вижу.

Еще какое-то время провожаю пассажирский корабль взглядом. Вот бы этой войны вообще не было. Вот бы меритократия не разделяла меня с друзьями. Вот бы команда всегда могла оставаться единой. Но правда такова, что в какой-то момент мы все разойдемся. За Громилой уйдут остальные. Китон желает стать капитаном, Арика – поваром на Венаторе.

При меритократии сильные порой должны расходиться, дабы возвыситься.

В груди сдавливает, но я все же делаю вдох и стучу пальцем по камню коммуникатора. Вскоре команда собирается вокруг меня на палубе, и я рассказываю новости о Громиле.

Все слушают, округлив глаза. Родерик воспринимает известие тяжелее других. Его лицо покрывается пятнами, и он часто моргает, стараясь не заплакать. Родерику не понять тлетворных законов меритократии, потому что он не думает о возвышении и счастлив просто быть мастером-канониром. Но главное – Громила был одним из его ближайших друзей. Они, как сварливые братья, постоянно спорили, кто из них стреляет лучше.

Громила даже не попрощался с ним.

Арика тоже молчит. Интересно, стали бы они парой, будь у них чуть больше времени?

— Он ушел, не попрощавшись, – разбито произносит Арика.

Брайс гладит ее по спине.

Порой с Громилой приходилось тяжело, но команда его уважала. И еще он был лучшим стратегом из всех, что я встречал, черт возьми. Пусть даже его планы всегда отличались легкой… безуминкой.

— Королю скажем? – спрашивает Брайс. – Нам нужен новый стратег.

Уперев руки в бока и немного подумав, я качаю головой. Не дам дяде возможности подсунуть мне в команду еще шпиона, да и потом – Громилу никто не заменит.