Книга Всадники Перна, страница 121 – Энн Маккефри

— Всему свое время. Пока что возвращайся назад. Сам знаешь, не следует здесь задерживаться.

Ф’нор поморщился:

— Не так уж все страшно. Меня в любом случае нет здесь в этом времени.

— Верно, – согласился Ф’лар, – но не ошибись со временем, чтобы не появиться, пока ты еще здесь.

— Гм? Ну да, я забыл, что время ползет для нас и мчится для тебя. Ладно, не вернусь, пока Придит’а не принесет вторую кладку.

Весело попрощавшись, Ф’нор вышел. Ф’лар задумчиво посмотрел ему вслед. Тридцать два новых дракона, из них четырнадцать бронзовых – неплохое приобретение, возможно, стоившее риска. Или риск только возрастает?

Услышав чей-то кашель, Ф’лар поднял взгляд и увидел застывшего в арке зала Робинтона.

— Прежде чем я смогу скопировать эти карты и научить других ими пользоваться, предводитель Вейра, я должен сам в полной мере их понять. И потому я позволил себе остаться.

— Ты настоящий воин, мастер-арфист.

— Твоя цель благородна, предводитель Вейра. – Глаза Робинтона зловеще блеснули. – Я давно молил Яйцо о возможности обратиться к достойному слушателю.

— Может, сперва кубок вина?

— Виноградникам Бендена завидует весь Перн.

— Нужно обладать развитым вкусом, чтобы почувствовать столь тонкий букет.

— Настоящие знатоки холят его и лелеют его на протяжении всей жизни.

Интересно, подумал Ф’лар, когда он перестанет играть словами? Арфист явно задержался не только из-за карт.

— Мне вспомнилась одна баллада, которой у меня так и не нашлось объяснения, когда я стал мастером своего цеха, – рассудительно проговорил Робинтон, наслаждаясь вином. – Это непростая песня, как по мелодии, так и по содержанию. Любой арфист подсознательно чувствует, что следует принять, а что – отвергнуть… иногда насильно. – Он поморщился, вспоминая. – Я обнаружил, что эта баллада лишает душевного покоя как исполнителя, так и слушателей, и вывел ее из употребления. Но теперь она заслуживает того, чтобы ее вернуть, как и тот гобелен.

После смерти К’гана его инструмент повесили в зале Совета до избрания нового арфиста Вейра. Гитара была очень старая, древесина ее истончилась. Старик К’ган следил, чтобы она была настроена и хранилась в чехле. Почтительно взяв гитару, мастер-арфист легко коснулся струн и, услышав превосходный звук, удивленно поднял брови.

Он извлек прозвучавший резким диссонансом аккорд. То ли инструмент расстроен, подумал Ф’лар, то ли арфист случайно тронул не ту струну. Но диссонанс повторился, а затем послышалась странная минорная мелодия, еще более тревожная, чем первые ноты.

— Я же говорил, что это непростая песня. И мне интересно, знаешь ли ты ответы на те вопросы, что она задает. Ибо я в последнее время не раз ломал над этим голову.

И он запел:

Последний жалобный аккорд несколько раз повторился и затих.

— Естественно, как ты понимаешь, эта песня была записана в анналах нашего цеха около четырехсот Оборотов назад, – спокойно сказал Робинтон, нежно баюкая в руках гитару. – Только что ушла на безопасное расстояние Алая Звезда, и людей ошеломило внезапное исчезновение населения пяти Вейров. Полагаю, в те времена тому имелось множество объяснений, но ни одно из них не было записано.