Книга Десять погребальных нот, страница 154 – Ирина Голунцова

— Может, однажды меня и низвергли, однако этот достопочтенный не потерял власть над миром мёртвых. Особенно над такими молодыми и неуклюжими духами, как ты.

За дрожавшими от нехватки воздуха губами на языке так и крутился вопрос. Но страх, душивший сильнее, чем ладонь, давившая на кадык, заставляли его хранить молчание. Глядя в горящие золотом глаза, он чувствовал, как всё его тело пронизывало осознание истины.

Низвергнутый небожитель, способный повелевать умершими через имена. Он украл имя Хань И, сделав из неё послушную слугу. Но как ему удалось повлиять на разум Хань Цзишэ? Ведь единственное, что имело настоящую власть над такими, как Хань Цзишэ и Нань Гуацзы, – воля Диюя.

— Ты… – ошарашенно округлив глаза, прохрипел Хань Цзишэ.

Подтвердить свою догадку он просто не успел. Юнь Сяо неожиданно вскинул голову и, отпустив Хань Цзишэ, отпрыгнул назад, уклоняясь от вспышки заклинания.

Закашлявшись, Хань Цзишэ перевернулся на бок и, потирая шею, поднял взгляд – напротив, в чжане от него, стояла Шу Дуньжу.

— Я ведь велел ждать, – раздражённо прошипел Юнь Сяо. – А ты ещё и явилась в истинном обличии?

— Как ты смеешь поднимать на него руку?

— А какая теперь от него польза? – огрызнулся Юнь Сяо, пренебрежительно глянув на Хань Цзишэ.

Демоница. Шу Дуньжу. В белёсой дымке тумана, которая стала напоминать парное молоко, она выглядела ещё более далёкой от привычного человеческого облика. Её тёмные глаза наполнились беспокойством, но стоило их взглядам встретиться, как Хань Цзишэ с трудом сдержал обиду. Он всё ещё хотел верить, что Нань Гуацзы и Ди Хухо ошибались, но когда живая искра в девичьих глазах внезапно потухла, оставляя лишь след зыбкого сожаления, всё встало на свои места.

— Ты должен понимать меня, Хань Цзишэ, ведь я тоже хочу спасти дорогого мне человека. Разве ты не сделал бы всё возможное?

Пальцы медленно сжались в кулаки, из горла вырвался сухой смех, напоминающий хрип. Глядя на Шу Дуньжу, смотревшую на него с такой омерзительной невинностью, от которой тошнота всё сильнее подступала к горлу, Хань Цзишэ всё хуже контролировал пульсирующую в меридианах силу. Злость и боль от столь очевидного, ожидаемого предательства отдавалась в груди смешанными чувствами.

— Сделал бы. Но не ценой же ваших жизней! – разъярённо воскликнул Хань Цзишэ.

— Мне жаль. Ты ведь правда пришёлся по душе этой достопочтенной, – с тихим вздохом прошептала Шу Дуньжу, но в её сухом голосе и бесцветных словах не было ни намёка на эмоции. Она подняла взгляд и бросила: – Забирай госпожу Хань, и уходим.

— Нет!

Страх хлестнул Хань Цзишэ волной адреналина и силы, побудив тут же подскочить на ноги и броситься вслед за Юнь Сяо. Но реакция Шу Дуньжу оказалась быстрее: тонкие золотые нити из концентрированной тёмной ци, отдающей фиолетовыми всполохами, оплели его, подобно паутине. Хань Цзишэ упал на палубу и больно ударился скулой и лбом о деревянные доски. Однако это не помешало ему сопротивляться.

— Отвали от неё! Дай мне только добраться до тебя, ублюдок! Я от вас обоих мокрого места не оставлю, твари!!!

Он кричал, извивался, словно рыба, выловленная сетями на песчаный берег, но ничего не мог поделать. Нити до кровавых подтёков впивались в его тело сквозь одежду, однако Хань Цзишэ не обращал внимания на боль, меркнущую на фоне нараставшей паники. Почему даже с обретённой силой он не способен защитить себя и Хань И? Почему, став Бай Учаном, он продолжал беспомощно извиваться на полу, словно насекомое, которое может раздавить любое существо?