Книга Десять погребальных нот, страница 152 – Ирина Голунцова

«Прости, Хань И… Потерпи ещё немного», – с этой мыслью он опустил Хань И на палубу, выпрямился и медленно обернулся, наградив противника яростным взглядом.

Как он и думал. Юнь Сяо.

— Ты? – Казалось, появление Хань Цзишэ искренне удивило Юнь Сяо, а затем и вовсе озадачило. Он внимательнее присмотрелся к нему и нахмурился. – Ясно. Он сделал из тебя мёртвого чиновника. Соболезную.

— Ты пришёл за Хань И?

— Как и ты. Но без меня ей будет только хуже.

— Ну, конечно, – ядовито ухмыльнулся Хань Цзишэ. Он обдумывал одну деталь довольно долго, и когда Ди Хухо открыла для него некоторые подробности освобождения заточённого небожителя, в голову пришла нерадостная мысль: – Для того, чтобы убить Шу Дуньжу её руками? Демоницу? Руками обычного человека? Не очень удачный план, разве нет?

Юнь Сяо не изменился в лице, но его аура стала более густой и угрожающей. Однако злость, которая обожгла сердце Хань Цзишэ, выстроилась барьером, защищая от чужого влияния.

— Слышал, вы хотите освободить одного небожителя. – С каждым словом ядро духа всё сильнее раскалялось, разгоняя духовную энергию по меридианам и наполняя Хань Цзишэ вязкой разрушительной злостью. – Шу Дуньжу предложила мне стать добровольцем. Пообещала помочь потом уйти на перерождение. Но всё равно же был риск, что я не захочу добровольно жертвовать собой для снятия оков бессмертных, о чём она удачно умолчала.

На этих словах уголки губ опустились вниз, а в радужке запылал белый огонь. Хань Цзишэ поразился тому, как низко прозвучал его голос из-за злости:

— Освободить небожителя можно ценой добровольной жертвы. И, судя по всему, жертва, получив приказ, может отдать жизнь без сопротивления?

Обрушившееся молчание перекрывал звук боя, наполняющий густой туман.

— Как я и думал, – заключил Хань Цзишэ, бросившись в атаку.

Возможно, Хань Цзишэ слегка переоценил свои силы, когда решил исключительно от злости и на адреналине наброситься на Юнь Сяо. Тот уже не первый раз отмахнулся от него, словно от воробья, из-за чего Хань Цзишэ угодил в толпу охотников и демонов, продолжавших крошить друг друга, заливая палубу кровью.

Проломив собой хлипкую стену верхней палубы, Хань Цзишэ зажмурился и с такой силой стиснул челюсти, что едва не прокусил язык. На него обрушились доски, в спину упирались острые обломки. Признаться, это уязвило его самолюбие. Злость клокотала в груди, подступая к горлу горькой желчью. Сплюнув, Хань Цзишэ позволил духовной силе вырваться наружу, да с такой мощью, что хлипкая часть стены разлетелась вдребезги. Доски под ногами только чудом уцелели, но, решив не проверять их на прочность, он поспешил выбраться из завалов.

Холодный морской ветер пронизывал до костей, но туман продолжал держать в своих щупальцах корабли, создавая иллюзию отдельного мира. Бой на палубе не спешил заканчиваться, а разрастался с новой силой и уже переходил на соседний корабль. И посреди этой суматохи, точно айсберг, возвышался Юнь Сяо, которого, казалось, битва обходила стороной. Бесстрастное выражение его лица только сильнее раздражало Хань Цзишэ.

— Из солидарности даю тебе ещё один шанс убраться отсюда. Ты и так продал свою душу и имя Диюю, – холодно изрёк Юнь Сяо. Удивительно, но в царящем гаме его голос звучал чётко и ровно. – Я не желаю ломать то, что могло бы принадлежать мне.