Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 88 – Джек Холбрук Вэнс

Девушка-эстетка и ее мрачный, скучающий спутник пересели за стол у сцены, рядом с Этцвейном.

Отзвучали заключительные аккорды. Девушка обратилась к Этцвейну:

— Вы хорошо играете!

— Я долго учился, – скромно улыбнулся Этцвейн. Отыскав глазами Ифнесса, он обнаружил, что историк недовольно хмурился – видимо, тот предпочитал, чтобы ближайший к кладовой стол оставался свободным. Этцвейн снова ткнул большим пальцем в сторону кладовой. Ифнесс едва заметно кивнул.

Фролитц обернулся:

— Шутовской пляс!

Маэстро задал темп, часто вскидывая голову. Понеслась бесшабашная, разухабистая мелодия – взлетая вверх, срываясь вниз, с короткими паузами невпопад и синкопированными сильными долями. Роль Этцвейна сводилась главным образом к ритмически сложному, но гармонически простому сопровождению аккордами. Он успевал наблюдать за девушкой. Вблизи ее внешность только выигрывала. От нее исходил тонкий душистый аромат, кожа тихо и чисто светилась – красавица играла собой не хуже, чем Этцвейн играл на хитане. С неожиданным гневом Этцвейн подумал: «Я хочу ее! Она должна быть моей!» Намерения его отразились во взгляде – девушка подняла брови, обернулась к спутнику и что-то сказала.

Плясовая закончилась. Эстетка больше не замечала Этцвейна. Казалось, ей стало неловко. Она поправила обруч на голове, провела ладонью по поясу. За спиной Этцвейна тихо запищал зуммер. Девушка вздрогнула, уставилась на дверь кладовой:

— Что это?

— Что? – Этцвейн притворился, что не понимает.

— Кто издает странные звуки?

— Кто-нибудь из детей музыкантов пробует играть на свирели.

— Вы шутите! – Ее лицо оживилось… весельем? Предвкушением забавы? Этцвейн затруднялся понять.

— Кому-то, наверное, нехорошо, – предположила эстетка. – Сходите, проверьте.

— Если вы пойдете со мной.

— Нет, благодарю вас! – Она повернулась к спутнику, смерившему Этцвейна надменным предупреждающим взглядом. Этцвейн посмотрел в сторону Ифнесса, встретился с ним глазами, повернул голову направо и замер, будто зачарованный вдохновенным процессом опорожнения кружки пива маэстро Фролитцем. Левое ухо Этцвейна было недвусмысленно обращено к ближайшему столу.

Землянин опять кивнул – как показалось Этцвейну, без особого интереса.

В таверну вошли четверо в розовато-лиловых с серым униформах: дискриминаторы. Один громко объявил:

— Внимание! Поступило сообщение о нарушении спокойствия в здании гостиницы. От имени Корпорации приказываю всем оставаться на местах!

Этцвейн успел заметить легкое движение руки сидевшего в углу Ифнесса. Два хлопка, две вспышки – светильные шары над стойкой бара разлетелись звенящим фейерверком. В таверне стало темно. Испуганно бормотавшие посетители замолчали в полной растерянности. Раскидывая стулья, Этцвейн бросился вперед, на ощупь отыскал и схватил девушку, потащил ее в коридор, по пути налетев плечом на Фролитца. Эстетка начала было визжать, но Этцвейн захлопнул ей рот ладонью:

— Ни звука, или хуже будет!

Девушка пиналась и дубасила его кулаками, но ее сдавленные крики тонули в хриплых возгласах дискриминаторов и расталкиваемых ими посетителей. Боком, вприпрыжку, спотыкаясь, Этцвейн приволок пленницу к заднему ходу, второпях едва нашел засов, распахнул дверь и вынес девушку на двор, под ночное небо. Здесь он задержался и чуть опустил свою ношу – ее туфельки коснулись земли. Эстетка продолжала бешено пинаться. Этцвейн повернул ее спиной к себе, заломил руки за спину.