Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 64 – Джек Холбрук Вэнс

К полному изумлению Этцвейна, Ифнесс выбрал тела шести женщин, ловко отрезал их разбитые головы и снял шесть ошейников. Подойдя к пруду, он вымыл ошейники, нож и руки. Этцвейн ждал его у двуколки, снова подозревая, что Ифнесс сошел с ума – или что все это глупый, кошмарный сон.

Ифнесс казался бодрым и веселым. Возвращаясь к Этцвейну, он остановился, чтобы посмотреть на погребальный костер. Яркое пламя завораживает всех людей – Ифнесс Иллинет не был исключением. Наконец он сказал:

— Да, пора ехать.

Этцвейн забрался на сиденье двуколки. Ифнесс повернул быстроходцев в сторону колеи. Этцвейн тут же остановил его жестом – Ифнесс натянул вожжи. Этцвейн соскочил на землю, подбежал к костру и схватил горящую ветку потолще. Быстрыми шагами направившись к плантации изыла, он поджег плотную, сухую, смолистую листву. Лозы занялись оранжевым пламенем, дававшим густой черный дым с едким запахом гальги. Мрачно улыбаясь, Этцвейн убедился в успешном распространении пожара, после чего бегом вернулся к двуколке.

Ифнесс никак не прокомментировал поджог. Даже его движения и поза не выдавали ни одобрения, ни порицания. В любом случае Этцвейна мало беспокоило мнение Ифнесса.

Уезжая с Гаргаметова луга, они еще раз остановились и оглянулись. Обширная плантация дымилась стройными рядами, как огромная огненная гребенка. В темноте рубиново-красным пятном тлел погребальный костер. Этцвейн отвернулся, его подбородок дрожал. Огонь и время – орудия одной необратимой силы. И прах, и пепел улетают с ветром – прошедшего не будет никогда.

Двуколка спускалась по ночной долине, озаренной призрачным светом Скиафарильи. Колея чуть белела двумя параллельно извивающимися полосами. Перестук копыт, скрип упряжи, мягкое шуршание колес не нарушали – усиливали тишину. Пару раз Этцвейн еще оглядывался на медленно тускнеющее красное зарево. В конце концов оно исчезло – в черном небе горели только звезды. Опираясь локтем на колено, Этцвейн угрюмо смотрел вперед.

Тихо и спокойно, как вежливый учитель – ученика, Ифнесс спросил:

— Теперь, когда вы познакомились с рогушкоями, каково ваше мнение об этих существах?

Этцвейн отозвался:

— Рогушкои безумны или одержимы бесами. В каком-то смысле они достойны сожаления. Но их необходимо уничтожить.

Ифнесс задумчиво кивнул:

— Не могу с вами не согласиться. Кантоны Шанта в высшей степени уязвимы. Увы, теперь хилитам придется неузнаваемо измениться или исчезнуть.

При свете звезд Этцвейн затруднялся определить выражение лица спутника:

— Неужели вас огорчает это обстоятельство?

— Исчезновение любого уникального организма – непоправимая потеря. Человеческая история не знает более яркого примера столь особой адаптации. Вполне возможно, что подобная структура больше никогда не возникнет.

— Вы противоречите сами себе. Если извращения хилитов – драгоценный вклад в историю человечества, почему вы согласны с необходимостью уничтожения рогушкоев?

Ифнесс Иллинет почти беззвучно рассмеялся:

— Я боюсь не рогушкоев как таковых – меня пугает то, что за ними стоит. Пугает настолько, что в этом случае я вынужден поступиться принципами.

— Не понимаю, – сухо сказал Этцвейн.

Ифнесс придал голосу дополнительный вес:

— Как вам известно, я путешествую по всему Шанту, этого требует моя профессия. Мне приходится наблюдать людей в самых различных обстоятельствах. Одним улыбается счастье, других постигает горе. Сама природа моих обязанностей не позволяет мне вмешиваться и влиять на события.