Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 283 – Джек Холбрук Вэнс

Алулы вели себя враждебно. Кочевники демонстративно игнорировали Этцвейна и говорили друг с другом так, чтобы он не мог расслышать. Каразан, видимо, не разделял чувства бойцов. Он сидел поодаль от всех, то наматывая на пальцы, то разматывая плеть-нагайку со свинцовым грузилом на конце.

Примерно через сутки Этцвейн, дремавший на полу, внезапно проснулся. Вокруг него стояли три кочевника – Чернявый Хуланик, Красавчик Файро и Ганим Шиповатый Сук. В руках Ганима была веревка. Этцвейн приподнялся и сел с лучевым пистолетом наготове. Он вспомнил Хозмана Хриплого и его вывалившийся язык. Алулы молча сделали вид, что идут по своим делам.

Этцвейн поразмышлял несколько секунд и подсел к Каразану:

— Твои люди хотели удавить меня во сне.

Каразан многозначительно кивнул, продолжая вертеть плеткой.

— Почему?

Сначала казалось, что гетман не ответит. Помолчав, он произнес с некоторым усилием:

— Без причины. Просто они не прочь кого-нибудь убить и выбрали тебя. Своего рода игра.

— Я в эти игры не играю! – резко и холодно заявил Этцвейн. – Пусть забавляются в своей теплой компании. Прикажи им оставить меня в покое.

Каразан вяло пожал плечами:

— Какая разница?

— Тебе все равно, разумеется. Для меня, однако, это имеет большое значение.

Каразан снова пожал плечами, наматывая и разматывая плеть.

Ситуация заставляла задуматься. У Этцвейна было лучевое оружие. Его могли убить только во сне – вероятно, не с первой попытки, может быть, даже не со второй. Алулы играют с ним, стараются довести до нервного срыва. Зачем? От скуки. Подлое развлечение, спорт варваров. Можно ли назвать такую забаву жестокой? С точки зрения кочевников, жизнь чужака Этцвейна стоила не больше жизни чумпы, пойманной на потеху племени.

Напрашивалось несколько вариантов. Он мог перестрелять своих мучителей, раз и навсегда положив конец всей истории. Такое решение не вполне удовлетворяло Этцвейна. Даже если асутры не заберут у него лучевой пистолет, игра будет продолжаться с пущим ожесточением – каждый из алулов будет ждать первой возможности подкрасться к Этцвейну, пока он спит.

Этцвейн встал и неторопливо пошел к выходу из трюма, притворяясь, что направляется к отхожему месту. По пути он невольно остановил взгляд на неподвижно спящей Руне Ивовой Пряди – теперь она казалась не столь привлекательной, как раньше. В конце концов, дочь варваров-кочевников была ничем не лучше своих соплеменников… Не доходя до выхода, Этцвейн повернул к подсобному помещению, где хранились мешки с зерновыми лепешками и баки с водой. Остановившись в проходе, он обернулся. Кочевники вызывающе смотрели ему вслед. Мрачно улыбаясь, Этцвейн подтащил ко входу в помещение большой мешок с мукой и уселся на него. Алулы внимательно наблюдали, не выражая никаких чувств. Этцвейн встал, взял сухую зерновую лепешку, налил себе кружку воды. Снова усевшись на ящик, он стал жевать лепешку, запивая водой, – и заметил, что несколько кочевников инстинктивно облизали губы. Как по команде, все они отвернулись и нарочито притворились, что засыпают.

Каразан спокойно смотрел на Этцвейна, хотя его благородный высокий лоб неодобрительно наморщился. Этцвейн игнорировал гетмана. Что, если Каразану захочется есть и пить? На этот счет Этцвейн не принял окончательного решения – скорее всего, он не отказался бы выдать гетману лепешку-другую.