Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 114 – Джек Холбрук Вэнс

— Странная получилась история, – сказал Этцвейн. – Как вы знаете, недавно я подал жалобу Человеку Без Лица, уплатив пятьсот флоринов.

— Знаю. Дурак ты после этого.

— Как выяснилось, не совсем. Аноме согласился с моими доводами и попросил меня помочь правительству организовать вооруженное сопротивление рогушкоям… гм… по всей стране.

Фролитц прищурился, открыв рот:

— Как ты сказал? Аноме «попросил Гастеля Этцвейна, бродягу-хитаниста…»? Бред! Тебя кто-то по голове треснул?

— Это бред наяву, если хотите. Кому-то же нужно этим заниматься. Я согласился. Кроме того, я предложил Аноме услуги вашей труппы… Предложение принято.

Фролитц, второпях не успевший сбрить седую щетину, разинул рот еще шире. В глазах у него загорелись издевательские искорки:

— Давай, давай, рассказывай! У рогушкоев поджилки трясутся: с победным маршем наступают маэстро Фролитц и его кровожадный оркестр! Враг деморализован, музыка спасает Шант. Почему мне самому не пришла в голову такая блестящая идея?

— Я понимаю, ситуация необычна, – терпеливо отозвался Этцвейн. – Но посмотрите вокруг, убедитесь сами.

Фролитц признал необычность обстановки:

— Мы тут расселись, как эстеты, в сказочно роскошном дворце. О чем это говорит и что из этого следует?

— Только то, что я сказал. Мы должны помочь Аноме.

Охваченный новыми подозрениями, Фролитц беспокойно изучал лицо Этцвейна:

— Одно ясно и не подлежит никакому обсуждению: я – музыкант, а не полководец. Кроме того, я слишком стар, чтобы воевать.

— Ни вам, ни мне не придется драться с саблями в руках, – успокоил его Этцвейн. – Нам поручены обязанности более конфиденциального и, естественно, прибыльного характера.

— Что придется скрывать и сколько мы получим?

— Мы во дворце Сершанов, – сказал Этцвейн. – Здесь мы должны поселиться – вы, я, вся труппа. Нас устроят, как эстетов, будут кормить, как эстетов. Обязанности достаточно просты – но прежде, чем я стану вдаваться в подробности, мне нужно знать, как вы относитесь к перспективе провести некоторое время во дворце.

Фролитц почесал в затылке, взъерошив редкие седые волосы:

— Ты упомянул о прибыли. По крайней мере, это замечание напоминает былого Гастеля Этцвейна, молившегося на каждый флорин, как на умирающего святого. Все остальное больше похоже на галлюцинации – ты, часом, не пробовал курить гальгу?

— Мы сидим в Сершанском дворце: разве это галлюцинация? Согласен, нам предлагают неожиданную работу – но, как вы знаете, в жизни происходят самые странные вещи.

— С этим невозможно спорить! Жизнь музыканта полна неожиданностей… Разумеется, я ничего не имею против того, чтобы пожить во дворце Сершанов, если хозяева не возражают… Ты не вознамерился, случаем, шутки шутить? Того и гляди, сошлют старого Фролитца на остров Камнетесов – туда плыть две недели, а я не выношу морской качки!

— Никаких подвохов, клянусь вам! Как насчет труппы – они согласятся?

— Разве они откажутся от такой возможности? Хорошо, допустим на минуту, что все это не розыгрыш и не какая-нибудь дикая махинация – в чем состоят наши обязанности?

— Опять же вы скажете, что я вас разыгрываю, – предупредил Этцвейн. – Аноме хочет, чтобы Саджарано Сершан находился в закрытом помещении под постоянным наблюдением. Грубо говоря, он под домашним арестом. Наша функция – его стеречь.