Книга Светлее дня, страница 70 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Домовой помогал по мере сил: подбрасывал затерявшийся инструмент, где-то лесенку поддержит, где-то гадюку из травы прогонит. Младшему тоже помогал: как-то Домовой поставил юноше подножку, чтобы шаг замедлить, и тут же у того перед носом рухнул горшок с печи. Младший начертил в воздухе знак и кого-то поблагодарил.

— Надо красный угол ставить, отец! – сказал младший. – Горшки сами собой летают! Сила нечистая поселилась.

«Не сами собой, – подумал тогда Домовой, что стоял за печью. – Ты же его и поставил на край, а теперь на нечистую силу говоришь…»

— Будет тебе угол, но позже… – нехотя ответил отец со двора.

Когда изба была устроена окончательно, появились ещё люди. Ещё четверо. Одна постарше, остальные совсем маленькие – до края печи не дотягивались. И одежды они носили другие. Мужчины ходили в коротких рубахах, а эти носили длинные, а поверх цветные сарафаны. Старшая закрывала волосы платком и носила шерстяную юбку из нескольких кусков ткани. Эти новенькие почти ничего не строили и говорили мало. Занимались они тем, что готовили еду для мужчин да шили или тихонько играли, перешёптываясь в уголке. Домовой всё пытался подслушать, о чём маленькие шепчутся, да только выдавал себя скрипом половиц: малыши тут же замолкали, вертя головками по сторонам, точно воробушки, а потом перебирались в другой уголок.

Мужчины же обнесли двор забором, построили ещё одну тёмную сосновую клеть на подклете, куда сложили запасную утварь, одежду, съестные припасы и прочие необходимые в хозяйстве вещи. Затем за несколько дней сколотили сарай, куда спустя ещё несколько дней младший пригнал живность: коров да свиней.

Вместе с прочей живностью во дворе появилась собака. Большая и чёрная, косматая – шерсть до пола. Она Домового быстро учуяла. Пару дней они друг на друга рычали, пока одной ночью не подружились.

Из леса ко двору вышла стая волков – голодных и злых. Они учуяли живность и принялись рвать зубами деревянный забор. Пёс кидался на них, кусал за носы, просунутые в щели. Домовой же набрал острых веток и тыкал хищников то в глаза, то в разинутые пасти. Волки ушли, поруганные и облаянные, ещё более голодные и злые. Они побежали в лес, и чаща укрыла их широкими ветвями, как мать обнимает обиженное дитя.

Утром, когда мужчины обошли забор и увидели волчьи следы, младший хотел вновь напомнить про красный угол, но замолчал, заметив, как отец улыбается.

— Что это ты? – спросил младший.

— Много их тут было, – сказал отец, – а ничего, отбились.

— Да, сторож наш молодец.

— Ты думаешь, он один защищался? – отец улыбнулся ещё шире. – Видишь эти ветки в волчьей крови?

Младший наклонился поближе, затем отпрянул и перекрестился.

— У нас есть дух-хранитель. Это он вместе с Чернышом скотину ночью защитил. Пойдём за топорами, – позвал отец сыновей.

— Что-то ещё ставить будем?

— Не ставить. За волками пойдём. Ты, – обратился он к младшему, – сбегай до соседних дворов да расскажи, что волки ночью приходили. Скажи, что мы пойдём по следам, пока зверьё далеко не ушло.

— А если ушли волки?

— Они раны зализывают. Должны быть недалеко. Беги за мужиками.

Отец со старшим направились к клети. Домовой же, слышавший о планах главы семьи, подложил тому под руку топор поострее. Отец посмотрел на него повнимательнее, провёл грубой подушечкой большого пальца по лезвию и, хмыкнув, протянул топор старшему сыну. Сам же взял орудие потупее, а затем прихватил и вилы для младшего.