Книга Светлее дня, страница 136 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Что-то растащили животные или птицы, что-то жадно приняла в себя земля, остался будто вылизанный ветрами и непогодами череп, остались берцовая, плечевая, и Ярик осторожно коснулся их пальцами, как несмело, испуганно целуют омытого покойника в лоб. Косточки показались ему теплыми, горько хохотнула Яся неподалеку. Ярик вскинул глаза:

— Спасибо.

Василий пожал плечами и снова закурил.

Ярик собрал бабушку в рюкзак, написал сообщение матери – как только появится связь, смс-ка улетит к дому, и мать наконец-то разрыдается с облегчением. Купит самый дорогой гроб в черном бархате, куда ссыплют землю и костные останки, закажет панихиду или молебен, Ярик в этом не разбирался, приведет всю семью в поминальную столовую, где от компота слезы сахарным комом встают в горле, а от мягких булочек пахнет бабушкиной выпечкой, и жизнь их семьи вернется обратно, на круги своя, только бы этот мальчишка внутри Ярика больше не стонал, не выл, только бы укачал его Василий, несмышленого, убаюкал в своих тяжелых, непривычных к детскому теплу руках…

— Тут дочка ваша лежит? – спросил Ярик неожиданно, когда вдали показались первые деревенские дома.

Василий не сбавил шага, мотнул головой, словно бы отгоняя комара от лица.

— Не зовет вас?

Молчание.

— Я приеду, – выпалил Ярик, путаясь в ногах, только бы сделать Василию что-то хорошее, отблагодарить не одним лишь толстеньким белым конвертом. – Вдруг услышу. Или…

Всё сложилось у Ярика в голове. Пьяница, что путался сейчас в длинных ногах, стал для него почти героем: он давно потерял единственную дочку, не смирился, ходил по лесам и искал ее, а любовь и тоска его были настолько сильными, что помогли вернуть домой и других людей. Сразу в сутулости Василия появился душевный надлом, красные глаза его стали мудрыми и смиренными, много чего повидавшими, и Ярик мелко-мелко запыхтел в восхищении.

— Ты думаешь, я поэтому в тимуровца играю? – могло прозвучать грубо, но вышло тоскливо как-то, с неизменной грустной улыбкой. – В Архангельске у меня дочка, в супермаркете работает, двое внуков. Все у нее хорошо.

— А почему тогда?.. – стройная версия Ярика, его желание понять, посочувствовать, наткнулись вдруг на дочку-продавщицу и улыбку без половины зубов.

— Да хрен его знает, – честно ответил Василий, – их тут сколько, а? Всяких. Тех-то, кто на земелюшке, я рано или поздно отыщу, притараню, закопаем с участковым хоть, помянем, табличку пустую воткнем. А кого занесло землей? Ни памяти, ни могилы… А сам ты поменьше в сказки верь. Ладно, Ясе привет. Пойду я. В баньку. И лечиться.

Ярик только и смог, что кивнуть. Василий ушел, и сгорбленная его спина маячила теперь перед Яриком без конца: и на вокзале, и в электричке, и даже у родной пятиэтажки, где мать выглядывала с балкона, будто бы дожидаясь приезда обиженной Яси.

— Я вернусь! – неизвестно зачем крикнул на прощание в деревенский гам Ярик. Визжала пила, гоготали гуси, мимо пронеслась стайка мальчишек с удочками. – Вместе поищем.

Василий, не оборачиваясь, махнул ему рукой.

Конечно, Ярик не вернулся. Конечно, о закопанной Ясе быстро все позабыли, и приезжали на кладбище далеко не на каждый родительский вторник. Конечно, мальчишка внутри Ярика снова проснулся и принялся мучить по ночам.

Но, когда становилось особенно тоскливо, Ярик отправлялся на поиски съёмной квартиры или брал очередную подработку, и вспоминал, без конца вспоминал мужские бабушкины объятия, запах земли и углей, сочную, налитую солнцем малину. Василия вспоминал.