Книга Светлее дня, страница 120 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Леший заскрипел, полевик всхлипнул, водяной булькнул.

— …Но не такой я недобрый, как утверждают некоторые, – Сдобыш покосился на Булька. – Пока ничего лучшего не придумаем – добро пожаловать в этот ужасный негостеприимный неправильный дом! Бульк, я видел в подвале – всё у этих людей не как у нормальных людей! – бассейн. Нет чтобы погребок сделать, тьфу! Камыша там нет и воняет хлоркой, но хоть не высохнешь. Есть там, кстати, и сауна – недобаня такая.

— Из меня банник, как из тебя – карманник! – фыркнул Бульк.

А потом спешно пошлёпал в подвал – чешуйчатая кожа действительно почти высохла.

— Тебе, – обратился Сдобыш к полевику, – достанется поле – только оно футбольное. Трава там ненастоящая, солнышка не видать, всё под крышей, но зелёное и большое.

— Эх, до чего жизнь довела! – всхлипнул полевик.

Лесовичка домовой гордо отвёл к большому белому бруску с тёмной дырой в центре.

— Твоё дупло, – гордо объявил домовой.

— Не те нынче дупла, – проскрипел леший, но полез внутрь.

Так и зажили. Правда, после первой стирки пришлось срочно переселять немного помятого и необычайно мокрого Лесовичка в кладовку, но, как сказал Бульк:

— Не выбирать нам стен во времена перемен.

Вот только, немного обжившись, товарищи по несчастью взгрустнули. И дело было даже не в том, что дом неуютный, вода вонючая, трава пластиковая, а приличного дупла днём с огнём не сыщешь. Привычных удобств, конечно, не хватало, но ещё больше недоставало уважения… да хоть бы признания.

— Бегать хозяин по полю бегает, а то наприглашает разных, а сам смотрит, как бегают они. Шумная и бестолковая суета. А на прощание никто не то что горсти зерна – зёрнышка единственного не оставит, – вздыхал Поле.

Среди ставших совсем редкими соломенных волос печально проглядывала зелёная лысина.

— А помните, как раньше? Яблоки, яйца и петушков приносили, домики строили… Эх…

— Мне орешки и сласти на пенёк клали, – присоединился Лесовичок. – Звали лесным царём. Просили разрешения в лес войти, помощи просили, благодарили…

— О-о-о! – застонал Бульк. – Мне фигурки из теста лепили с маслицем! Молоко в воду лили!

— Молоко! – тоскливо протянул Сдобыш. – Уже и не помню, когда в последний раз пробовал. – И совета моего никто не ищет… Неправильно это. Пусть всё стало по-другому, но мы-то – мы-то прежние! Не отказываться ведь от призвания?! Потому как иначе вроде и жить незачем.

— Верно! Верно! – прошуршал полевик.

— Невелик ты, Сдобыш, да дело говоришь! – пробулькал водяной.

— Проучим дерзкого! – присоединился леший.

Полевик устроил хаос на футбольном поле: игроки спотыкались о возникающие из ниоткуда кочки, ворота косились, в пластиковом газоне появились уродливые проплешины, а апогеем безобразия стала подвёрнутая лодыжка Аркадия Артёмовича. На миг нога Золотова словно провалилась в дыру – найти которую потом не удалось.

На долгое время хозяину пришлось ограничиться исключительно ролью зрителя, но было не много удовольствия смотреть на покачивающихся, падающих и чертыхающихся игроков.

— Не лучше, чем смотреть матчи по телевизору, – сердился Золотов. – За что я плачу?!

Водяной от души постарался, чтобы превратить бассейн в болото: вода мутнела и воняла тиной, в ней то и дело заводились головастики, а иногда по поверхности даже плавала редкая ряска. Аркадий Артёмович беспрестанно нанимал и увольнял специалистов по уходу за бассейнами. Они меняли воду и фильтры, что-то измеряли, что-то добавляли – всё напрасно.