Книга Светлее дня, страница 110 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Обними меня, – попросила она, и я неловко обнял её, прижимая к себе так бережно, как обращаются с чем-то очень хрупким. С миражом, или утренним туманом, или очень хорошим сном.

Мы ехали по пустынному спящему городу. В прореху меж дождевых облаков впереди просочилась парочка робких солнечных лучей.

— Смотри, – показал я пальцем. – Радуга.

Когда в деревню пришла болезнь, Захар зарубил черную курицу и черную козу. Он бросил неразделанные туши в реку и попросил богов пощадить брата, его жену и детей. За себя Захар просить не стал, чтобы не показаться наглым. К тому же за годы войн и набегов он привык, что его не берет ни одна зараза.

То ли у богов помимо него было много забот, то ли животные показались им слишком тощими, но жертву Захара они не приняли. Сначала заболел брат, который никогда не отличался крепким здоровьем, в отличие от Захара, а потом слегли жена брата и их старший сын. Больных бил озноб, рвало, на шее и подмышками у них вздулись шишки, которые быстро увеличивались в размерах и приобретали темно-красный оттенок. Захар с утра до ночи жег костер с полынью, которая, как говорили, прогоняла заразу. По совету лекаря он поил больных отваром из меда, можжевельника и змеиной крови, и даже осмелился вырезать загноившийся бубон на теле брата, чем только причинил ему еще большие страдания.

Вскоре Захар похоронил всех своих родных, за исключением младшего племянника – шестилетнего Ермилки. Казалось, беда миновала, но поздней осенью, когда деревню заливали дожди, и крысы, спасаясь от воды, повылезали из подпола, у мальчишки поднялась температура. Захар знал, что будет дальше. Через пару суток Ермилка перестанет вставать с лавки, начнет бредить и звать покойницу-мать.

Наблюдать за его агонией Захар не хотел, поэтому собрал котомку, повесил на пояс топор и повел племянника к Рябиновой горе, у подножия которой, как он слышал, рос исполинской дуб, обладавший целебной силой. Давным-давно в древо ударила молния, отчего в стволе возникла щель. По слухам, каждый человек, хоть бедный, хоть богатый, мог пройти сквозь ту щель и избавиться от любой болезни.

Ермилкаеще никогда не выходил за пределы деревни, поэтому путешествие вызвало у него щенячий восторг. Он перепрыгивал через лужи, бил лопухи прутиком и болтал без умолку, время от времени исподтишка кидая в Захара репейник. Захару даже показалось, что племяннику полегчало, и что он позабыл о покойных родителях и брате, чью одежду им пришлось сжечь по требованию соседей, которые боялись заразиться чумой.

— Дядь, а я не пообдерусь, когда буду сквозь щель лезть? – спросил Ермилка, шагая задом наперед перед Захаром.

— На то и расчет. Чтобы болезнь с тебя слезла, как кожа со змеюки.

— Но ведь больно будет.

— Ничего, потерпишь.

— А если я не захочу лезть? – с вызовом спросил Ермилка.

— Тогда я тебе по голове так стукну, что уши отвалятся, – пригрозил Захар, делая суровое лицо, но про себя посмеиваясь.

Захару подумалось, что малец растет с характером. Если ему удастся побороть болезнь, то из него выйдет хороший охотник и хороший воин, каким сам Захар был в молодости.

До ближайшей деревни было больше дняпути. Захар с Ермилкой шли в основном вдоль кромки леса, ненадолго останавливаясь, чтобы отдохнуть и пожевать вяленого мяса. В перелеске они заметили зайца-русака, которыйскрылся от них в кустахс такой скоростью, что Захар вспомнил рассказы деда о волшебных зверях.