Книга Гёрлхуд, страница 98 – Софа Вернер

— Протестую! – возразила Мора, будто мы были на суде. – Дело не только в моём отце...

История мастерски перетекла в её уста и, несмотря на её всецелую безцветность, обрела другие оттенки.

Я не хочу оправдывать отца, но он всегда был предприимчивым и руководствовался холодными расчётами. Унаследовать огромную империю от матери роскошь не из лёгких, особенно когда остальные ветви семьи начали на него охоту за то же наследство. Он не убийца, понимаете? Смерть – скорее маркетолог, который продаст вам идею посмертия слаще, чем может показаться жизнь. Он далёк от меня и, может, я плохо его знаю, но могу даже представить, что в чьей-то истории он такой уж невероятный злодей. Очевидно, он хотел исключить Аиду из училища, потому что она была для него воплощением сродни Времладе – и от них обеих ему нужно было избавиться, чтобы завладеть нашими сердцами и душами. Скорее всего он бы нас завербовал в стажёры без оплаты в свои офисы; то есть да, замучил бы, но не такими способами, как мы бы представляли.

Иногда дело в отце. Аида рассказала, что их отец тренировал во всех сёстрах послушание с помощью магической практики на костре. Необходимо было держать ногу или руку над пламенем и нарушать непреложные истины, иначе оно бы опалило кожу. Он называл это «партизанской разминкой», мол, во время войны людей с нечистью он практиковал это на целом отряде и только так они очистили пустыни от бесстрашных.

Подобная жестокость вырвала меня, разнеженную Плетёну, из истории, и я посмотрела на подругу взглядом полным сочувствия и печали, а Аида тайком приняла эту доброту и неловко улыбнулась. Я видела, что она не совсем хотела делиться этим, но была вынуждена, чтобы паззл наконец сложился. Вдруг она произнесла сама, прервав Мору:

— Мы с сёстрами и мамой сами открыли в себе талант, который позволял по желанию впускать в свои мысли. Так мы укрывались от тирании отца.

Затем она кивнула и Мертваго продолжила:

Здесь уже всё сложилось для меня – если Ширвани обладали способностью пускать в свои мысли, то замок на этих дверях могли и взломать насильно, если обладали соответствующей мощью и могли чем-нибудь надавить. Когда я поняла это, то представила себя на месте управляющей училищем. Мы уже стали свидетелями, как криво и косо мой отец взял правление в оборот, но ошибся – здешние ученики не его корпоративные работники, и поверить в маньячку и начать слушаться они не смогли. В целом действовать открыто, выступать с речами, вести за собой массы – это больше про секты, а не про учебные заведения. Поэтому чтобы держать порядок в училище, Времладе нужен был инструмент более надёжный. Вот только если этот инструмент живой, то он может дать сопротивление. Точнее, она – этим инструментом и послужили сначала Алтын, а затем Аида. И Алия, ты говорила? Алия была старшей – она первая закончила училище, но на то была её воля. Алтын и Аиду директриса уже тащила сюда лично.

— Поняла, – кивнула я, и вдруг почувствовала себя майором Шляпниковым, которому наблюдатели все принесли на блюдечке и дело раскрыто. – Вот тут уже причинно-следственная связь есть. Молодцы. Пойдёмте.

Я решительно отворила дверь и вновь свободно вышла в кабинет, куда раньше так рьяно пыталась попасть. Заходить сюда с одной ноги с подругами намного легче. Здесь было прохладно – форточки-створки бесконечно широкого окна теперь были открыты, и ноябрьский ветер поднимал лёгкие занавеси, и будто мультяшные призраки летали под потолок.