Книга Гёрлхуд, страница 5 – Софа Вернер

— Плохая. Ну и что? – отмахнулась Аида уже перед самым входом в свой корпус. Я словно девственник, проводивший красавицу до дома, мялась в полутора метрах от неё – без шансов. – Разве я, первородный монстр, не должна быть плохой?

— Ты не плохая, – я замотала головой. – У тебя самый странный класс, ты Незваная. Даже здесь никому не нужна. Ты жалкая, Аида. Была и будешь. До завтра.

Уходя от уже разодетого к наступлению Кошмара «корпуса для богатых», я решила, что намерена стать её худшим кошмаром. (Хотела бы я знать, чем для меня это обернётся).

В мои обязанности старосты входили экскурсии в родительский день по нашему классу. Одному из ведущих и престижных, конечно.

Первую субботу октября училище-пансион открывало свои двери перед теми, кто спонсировал наше обучение и существование. Ненадолго завеса безвременья приоткрывалась, и мы, запертые здесь кошмары, могли вдохнуть свежего воздуха по-настоящему. Единственный плюс способностей Времлады – она моделировала идеальные времена года. Зима снежная, лето знойное, весна цветущая. Осень – непременно золотая, все выгуливали пальто и ботинки, морось начиналась строго после празднования Кошмара в последний день октября. После праздника разрешалось на неделю поехать домой, и это единственные доступные нам каникулы. Сбежать не получалось; клятва на крови тянула нас обратно, и к седьмому дню каникул мы все знобились и просились обратно, до того делалось плохо.

Сегодня родители привезли с собой слякоть. В который раз я чистила порог шваброй, но грязь прибывала на наш этаж с каждым новым гостем. Следы от подошв, ступней и копыт тянулись от главной залы Кошмарных достижений до малых аудиторий, где обычно мы тренировали друг на друге пугалки и страшилки разного профиля.

Ближе ко второй половине дня наш этаж опустел, а другие, наоборот, загудели. Всего с десяток родителей на сотни учеников смогли вырваться из рабочей рутины, чтобы навестить своих детей в интернате. Мои приезжали лишь в первый год; это случилось чуть раньше, чем маму повысили до замминистра в области обороны от добра, и они уехали жить в столичный Кош-Марбург. Кошмары не очень семейные существа. У меня даже нет отца, потому что маму оплодотворили с помощью биоматериала нашего далёкого родича – для сохранения паучьей крови. А три известные мне сестры не особо поддерживали со мной связь, разве что комментировали новые аватарки.

Но одинока ли я?

— У нас так скучно! – Хныкнула Ужа Хватова, мелкое подкроватное существо по натуре и скромная отличница нашего класса. Она пуглива сама по себе и не по годам слезлива, вечно держала длинные уши востро и укладывала экстра-короткие серые волосы пылью. – Я проголодалась. Вот в классе переломов угощают мясным ассорти.

— Это потому, что они животные, – раскритиковала я. Переломы действительно проигрывали своей звериной стороне. – И проглоты.

— А на этаже класса катастроф сам Смерть даёт лекцию о посмертном суде.

— Это потому, что у него там восемнадцать детей учится, – не сдавалась я. Почти весь выводок Мертваго торчал в училище, чтобы убежать из царства разложения великого уравнителя-отца. Их скорее боялись, но ещё немножко уважали. Чтобы стать катастрофой обязательно нужно кого-нибудь довести до гибели. Потому дети Смерти соседствовали с торнадо-бандой и взрывчатками.