Онлайн книга «Гёрлхуд»
|
Аида не дышала – я даже не чувствовала, билось ли её сердце, но открытая кожа живота обожгла своей холодностью. Этот тепловой контраст смутил настолько, что я забыла и о злобе, и о желании подраться. И наконец она сама меня сбросила; помогла моментально вспомнить, за что я её ненавидела. — Ну, спасена твоя подружка, – Аида хмыкнула и с противным шлепком вернулась в туфли. Затем она села на стул и принялась чистить ногти от побелки потолка. — Спасибо, спасибо, спасибо! – Привычно громко защебетала Ряба. – Приходи потом, я тебе маникюр сделаю, хочешь? – А затем она переключила щедрость чувств на меня и прыгнула обниматься. – Я так переживала, так переживала... Я погладила Рябу по плечу рукой и уставилась в потолок, который так невовремя меня подвёл. — Да не стоило так переживать... – мне стало неловко впитывать столько переживаний разом, но Ряба не переставала радоваться так, словно я была для неё очень хорошей (а я такой по природе быть не могла). Аида, тем временем, залезла одной ногой на стул, обняла коленку и что-то ожесточённо строчила в телефоне. Звук уведомлений «Снэпчата» разрывал тишину, повисшую в комнате, и добавлял неловкости для любопытных меня и Рябы, вынуждал нас переглядываться между собой. — Аида! – Воскликнула Ряба и подскочила тут же. – Скажи мне свой ник, а? Я бы тебя зафрендила. — И она не примет отказ, – строго дополнила я. Ширвани чуть скривила лицо, но всё-таки развернула экран и показала свой профиль. Ряба сложила пальцы так, словно сфотографировала и подмигнула. Снэпы – это личное, про повседневность и фильтры для забавы, а не цвета и красоты. Не каждая студентка среди нечисти готова была бы поделиться своим ником, но – слава Ужасу – мы не оставили Аиде выбор и через Рябу я получу доступ к её слабостям и тайнам. — Тебе не пора? – Я указала на дверь. Ряба взмолилась: — Аида обещала помочь мне с тобой, и... – Она замялась. – А я ей с домашкой. — Мы это проходили, – я строго покачала головой. – Ты не должна позволять им пользоваться твоей головой. При всей взбалмошности Курочкиной и её всепоглощающей наивности, она – гениальна. Может быть не в основах правового сообщества нечисти, но фотографическая память позволяла ей и не такое упомнить. Что уж говорить о математике, которая не давалась никому – и о чертежах, и о сочинениях, и о любой другой домашней работе. Но однажды Ряба по доброте помогла одному, другому, и тут выстроилась очередь из тупиц, которые за бесплатно ездили на её светлой головушке. А я обещала, что помогу ей себя контролировать. «Я не могу им отказать!» – говорила она и не врала, никому и никогда не врала честная Ряба. Но я помогла сконструировать полуправду, чтобы избавиться от идиотов под дверью и при этом не наступить убеждениям на горло. Аида наблюдала за нашим спором с явным интересом, но будто бы слилась со стеной, и лишь подъедала вчера оставленную подсохшую хурму с какой-то монструозной жадностью. Я в выражениях не стеснялась, несмотря на её присутствие: — Она тебе не подружка! Не надо ей помогать! — Плетя, это же неправильно! – Ряба спорила и уже отодвигала стул от рабочего места, доставала учебники, готовила ручки и тетради. – Вот подхожу я и говорю: «Аида, помоги мне отклеить соседку от потолка», а она мне что должна сказать? «Нет, колупай сама?» |