Книга Материнская плата, страница 57 – Софа Вернер

Руслана тяжело задышала.

— Вы как себя чувствуете?

— Нормально, – она зыркнула на меня и сощурилась. – Беременность не болезнь.

Я опешила. Мне такое частенько говорили, да и миллионам женщинам до меня тоже. И всё-таки я – сильное изменившееся женское тело – вела беседу с другим таким телом. Вытащив из кармана передатчик, я спрятала от соседки по скамье экран и вслепую набрала в нейромодуле запрос:

«Нано-имплантация».

В чат сразу пришёл краткий ответ, сгенерированный на основе данных внешнего интернета, доступ к которому я давно держала при себе на крайний случай.

«Стелс-имплантация – вид малоинвазивной хирургии, направленный на безболезненное и быстрое вживление в ткани чуждых организму структур и материалов»

Я раздражённо отредактировала запрос. Нейромодуль в моих устройствах работал много лет, но он всё ещё не понимал меня с первого раза.

«Нано-капсулы, оплодотворение, беременность»

Я побоялась открыть результаты поиска, отвернула экран от себя и прижала его к бедру. Наверняка я уже знала, что увижу и прочитаю, но хотела бы ошибаться. Я мечтала не найти то, что сложила сама себе в голове. Искусственный интеллект ничего от меня не скрывал, и эта честность могла меня разбить.

Месяц 8

Мы лежали втроём – я, Эми и мой огромный живот. Эми любовно держала голову на моей груди, тяжело пыхтела в полудрёме и пускала слюни на футболку с истёртым принтом высадки на Луну. Я беспрестанно теребила собачье поседевшее ушко.

Эми досталась мне случайно, но каждый день я благодарила Алину за то, что она украла собаку и спрятала ее у меня. Затем ликвидаторшу выдернули на службу, а вот маленькая косоглазая овчарка, забракованная кинологами по многим причинам и спасённая от усыпления, осталась со мной. Много раз я жалела об этом, но это были лишь кратковременные приступы гнева, когда любопытная морда стаскивала что-то вкусное со стола или воровала тапки. Эми неизбежно старела, и хоть делала это медленнее, чем декоративные породы (те меньше едят и живут – больше пользы планете), она всё же угасала. Мы больше не бродили часами, обнюхивая каждый куст и людской след, и дорогущий свежий огурец она предпочитала есть уже не целиком, а порезанным на мелкие кусочки. И всё же Эми сделала невозможное – научила меня любить.

Мама всегда была холодна со мной, а с сестрой наоборот – и потому они обе мне были чужими. Эми они презирали тоже, потому что считали лишней тратой ресурсов. С тех пор, как за каждым человеком закрепили экологический индекс, они научились оправдывать свою ненависть ко всему живому заботой о планете. Меньше людей – меньше траты ресурсов, напоминала я им, когда оправдывала свой отказ от беременности. Сестра родила за нас обеих, получила квартиру на выданный капитал, а потом муж обманным способом жильё отнял – именно ради этого он и подбивал поскорее рожать погодок. В тридцать шестом демографические обманы признали самой популярной мошеннической схемой, как раньше был популярен взлом всяких государственных сайтов. Теперь она ютилась в однушке с эгоистичной мамой и нежеланными детьми. Так им и надо.

Я знала, что мне тоже повысят категорию жилья до той, к которой я стремилась. Уже предложили и зафиксировали процент по ипотеке – осталось лишь подписать документы. Только вот планировка совсем меня не устроила.