Книга Год Горгиппии, страница 9 – Софа Вернер

— К чему мне быть готовой, отец? – «Всё, чему ты меня обучил, – праздно жить», глотаю я собственные мысли. Спорт? Не для царевен. Охота? Не для цариц. Мореплавание? «В раздольях этого подонка-божка? Никогда!» Наследница Солнца неприкосновенна, говорят они. И всё же отец хватает меня за локоть и тянет куда ему вздумается.

— К покорению Горгиппии! – бодро говорит он. Меня ждёт два дня тряски на лошадях и качки на носилках через едва живые пустоши, населённые умирающими от ожогов и сопутствующих им недугов. Они зовут это «солнечной вспышкой», но я имя своего Бога так опорочить не могу. Я родилась от его семени с белоснежной кожей, которой не страшны никакие вспышки и перегревы, – и должна быть за это благодарна Солнцу-отцу. Есть и недостатки – вся моя одежда мгновенно мокнет от охлаждения, поэтому она настолько легка, насколько это возможно.

— Но что, если… – я замираю на пороге своих покоев, страшась переступить черту. Отец дышит с присвистом; ему с трудом даётся раскалённый воздух. – Что, если они меня не выберут?

— Выбирает Он, – мой отец-царь суровеет. – И Он уже выбрал тебя – в тот день, когда вошёл к твоей покойной матери в спальню.

У них с отцом спальня была общая, и это безумно странная легенда; но всё же я не сбиваюсь с мысли. Ритуал не даёт мне покоя.

— Всю мою жизнь Он выбирал мужчин-атлетов. Я ведь совсем не подхожу для спорта.

Буду стоять там мраморной дурой, пока луч благословения обжигает Ираида, сына Перикла, как пять оборотов назад, и как ещё пять оборотов до этого, и ещё, и ещё – он выигрывает Олимпийские игры с детства. Опозорюсь на всю свою жизнь. Забытое предзнаменование остаётся в моих покоях, но душой я чувствую – оно не совпадает с намерениями отца.

— Птичка моя, ты не зря прибудешь задолго до Игр. Успеешь научиться всем премудростям. К тому же ты отлично стоишь на подвижной доске^[6] и умеешь выруливать по холмам.

— Это не вид спорта, – слабо протестую я.

— Когда-то давно – был, и притом очень уважаемым. К тому же у тебя будут лучшие учителя.

Я и сама не замечаю, как меня выводят из дворца, ставят в запряжённую царскую колесницу и крепят ремнями к стальным конструкциям для безопасности, чтобы два восхода нестись через весь Союз к неясной цели. Родная страна кругом бурлит, но я не успеваю испугаться снующей в сборах толпы.

* * *

Любая, даже боспорская, молодёжь мечтает поскорее уехать в Горгиппию – современный, красивый и суетный полис-столицу. Принято грезить о лженауке, это распространённая мечта: можно либо бесполезно изучать мёртвые языки, либо искать новые способы укрываться от обжигающего небесного света или регулировать неисправимую погоду. Но царским особам не надлежит обучаться в Институте.

Тогда я ещё не знала, что сундуки с боспорским золотом и гонцы едут далеко впереди моих лошадей – и к моему прибытию царевна Боспорская, дочь Солнца Ксанфа Александрийская уже будет зачислена в Институт безо всяких испытательных состязаний. Благо я всегда верила и верю: Солнце не оставит меня одну.

ИРАИД

Институт лженауки и искусств, Синдика, столица Горгиппия

Вот что следует знать о Море: Оно не даёт жизнь, а лишь забирает её. Глотать воду опасно, камни остры, дно ядовито – лучше в воду не соваться, в общем. Море – зловещие мокрые волосы-водоросли, обжигающие доспехи из руин со дна, бирюзовая кожа – не такое уж и красивое, как обычно изображают художники. Скорее, злое и неистовое. И я бы сердился, если бы на моём берегу стоял великолепный храм старшему брату. Алтарей Морю не строят – всё равно Оно их смоет.