Книга Год Горгиппии, страница 140 – Софа Вернер

Я вновь кидаю взгляд к краю воды, где восседает брезгливый к нам Море. Он внимательно следит за мной – и, встретившись с каменисто-грязными глазами, я замираю сам. Море неспешно движется, чтобы показать мне ту самую дистанцию, которая так пугает.

— Лазарь, не уходи сейчас… Нам всё нужно обсудить. Подумать, как выиграть…

Я зову, как его брошенная в Синдике кошка, но он не откликается; а я не могу даже вернуться в тот мир, где ощущаю себя самого, догнать и одёрнуть.

Бог-Изгой играется со мной; то позволяет мне почувствовать отсутствующую ногу, то лишает чувств и другую. Я спотыкаюсь, стараюсь устоять, кое-как ловлю баланс и размахиваю в воздухе руками – надо мной привычно хихикают со всех сторон. Я принадлежу Богу, как спонсору, – пей вино и ешь ритуальное мясо, не возникай и старайся принести ему победу.

Чужой голос в голове лишает собственных мыслей.

— Я поверил в тебя, Ираид. И это, – Он тычет мне болью в бедро, а после колет до самых костей ниже, – не помеха победить. Ты не слаб. Ты победишь.

Ему хочется в это верить, я знаю. Слеза стекает по моей щеке, пока я в оцепенении. Знакомое чувство. Моё тело отобрано у меня силой, и оно должно выполнить функцию – победить в атлетическом состязании.

Отняло ли у меня тело Море или я лишился его ещё в детстве?

КОМАНДА ШАМСИИ

Мне не о чем волноваться! Я верю в лучшие побуждения Богов и благодарна хотя бы за то, что не потею до изнеможения под робой по милости Солнца. Арена меня скорее раззадоривает – столько людей, и все глазеют на меня, какую-то скифку, которую не замечали в коридорах Института, будто её и не было. Перепрыгивая с ноги на ногу босиком, я, хоть и не принимаю участия в первом шаге, стараюсь прочувствовать настрой и научиться истинной синдской атлетике. Разве не в том смысл пятиборья – показать друг другу, на что мы способны?

Скифы учат объединяться по силе. Если у людей Ветра есть подстилки для сна на земле, а у кочевников Степи – бронзовые чаны, добытые на более обжитых землях близ полисов, то должен состояться обмен, и этот обмен гарантирует сотрудничество и дружбу. Мне казалось, что это мы унаследовали от Союза, но, пожив чуть в полисах, я понимаю: Союзу до взаимовыгодного житья ещё придётся старательно расти. Многие здесь отдают всё, что имеют, – аварцы, предположим, дали коней, дали воду, но что получили взамен?

Камал протягивает мне немного льда в повязке, чтобы я могла обмотать ею шею и чуть охладиться. Я считала его народ грязным и недостойным своего внимания. Но как иначе? Я выращена в правилах, которые гласят, что женщина стоит во главе всего. Аварцы же, как говорили наши воительницы, жестокие и своенравные и не гнушаются принижать своих же. По своей глупости я и правда верила всему, что доносили с условных границ, и даже если бывала в горных поселениях сама, я… Оценивала их быт только так, как меня учили оценивать. Видя девушек, повязавших на голову платок, стирающих и гоняющих животных на пастбищах, пока старики сидят и дымят сухие сборы…

— Расскажи мне о своей сестре, Камал, – прошу я, пытаясь найти отвлечение от разминки, пока сама Патимат идёт к старту. Последним – после неё – будет Ираид. Мы рады, что у Патимат много шансов вырвать пару дополнительных очков за ловкость, ведь она училась у лучшего. Но не рады, что самому Ираиду придётся сложнее остальных.