Книга Год Горгиппии, страница 133 – Софа Вернер

Я умоляю Землю подарить мне Рифку и Камала в помощь, потому что одна я могу не справиться – у Ксанфы и Ираида наверняка будет поддержка своих Богов. Степные собаки научили меня осторожному пугливому нападению стаей – и я собираюсь повторить за ними. Богиня молчит, хотя внутри себя просьбы я уже кричу. Пока Солнце торжествует своей речью, решаю обратить беседу со своей Богиней в привычный для скифского шамана ритуал. Прошу на родном языке: «Матерь, помилуй меня и даруй надежду». Не прошу у неё чуда или лёгкой победы. Я знаю, что за золотыми лаврами и серебряными клинками мне следовало бы обратиться к другим богам. Но сама природа сделала меня жрицей Земли, и потому я буду Ей верна, пока могу бежать, дышать и бороться. Себя я уже не изменю. И если Боги выбрали себе атлетов-представителей – я должна попытаться покориться и выслужиться.

Ша всегда звала меня излишне покорной, а Ма видел в этой покорности талант и силу. Хорошо, что я Шама – нечто общее между её безрассудством и его осторожностью. Очень хорошо.

Невидимая рука перестаёт давить на меня, и я вскакиваю на ноги, звеня навешанной на меня бронзой. Люди, которые прислуживают Солнцу, подходят ко мне и протягивают кувшин. Я морщусь и стараюсь отступить назад, отказываясь. На это меня хватают за голову сзади и, запрокидывая её, вливают питьё в приоткрытые губы. Я пытаюсь выплюнуть отраву, но вынужденно глотаю несколько раз, прежде чем вырываюсь.

— Я могла подавиться насмерть! – возмущённо кричу, но мужчины уже отходят от меня. Вдруг раздаётся громкий строгий голос моей Ша. Она говорит мне:

— Это поможет тебе прозреть.

Я слышу, но не вижу её. Оборачиваюсь назад – откуда родительнице взяться рядом со мной здесь, на каменном постаменте? – и наконец предстаю перед своей истинной матерью.

Мы как будто больше не в Колхиде. Я вижу кругом себя и пески, и скалы, и хребет Хасиса, на котором возлежит моя Богиня. Люди вокруг исчезают – словно мы с Ней оказываемся отрезаны от всего мира.

Земля встаёт со своего лежбища, поднимаясь от горы на одной руке. Она велика, необъятна и не скрывает этого, как Солнце. По её большой фигуре струится наряд из иссушённой трухи – совсем не похоже на то, что синды пытаются вновь вырастить в своих садах. Однако величие и стать придают ей не одежды, а сильные широкие бёдра и не менее широкие полные плечи.

Она смущается по неведомой мне причине, оправляет свой хитон и откладывает опахало, которым спасалась от жара своего мужа. Земля окружает меня, ограждает, и я перестаю видеть, что происходит вокруг. Под ногами больше не камень, но родная безжизненная почва пустоши. Мы переместились? Боги могут управлять тем, что нас окружает? Я задумчиво хмыкаю. На то они и Боги.

Я преклоняю перед Богиней колено, теперь по своему желанию, а не чьей-то воле, и более того – склоняюсь ниже, касаюсь лбом сухой поверхности под ногами.

— Милая моя девочка! – Земля хлопает в ладоши, и всё вокруг нас дрожит. Я держусь на ногах и делаю вид, что сила Богини не тяжела для меня, хоть снести Её внимание действительно сложно. – Как ты хороша, только посмотри. Вот только…

Она многозначительно смотрит на мой живот.

— Не торопишься исполнить мою волю. Твои корни должны прорасти, не зря же тебе даровано чудо.

Я стою в бронзовых латках, облепленная тяжёлой тёмной тканью; в ножнах – затупленный кинжал для борьбы, наконечник копья выточен синдскими узорами – меня признали, наградили, пустили соревноваться с дочерью Бога и первым чемпионом нового времени, а Она спрашивает меня о таком?..