Онлайн книга «Год Горгиппии»
|
Солнечные слуги отпускают меня, вытягиваются вдоль стен и словно бы каменеют, растворяясь в черноте скал. Внезапно я остаюсь в пустом коридоре одна – покинутая всеми то ли на время исхода, то ли до самого восхода. Я смело и обозлённо (обязана я Ему, конечно! Всем подряд обязана!) шагаю вперёд, решив: если идти, то обязательно чего-нибудь достигнешь. Этим я занята с момента прибытия в Горгиппию – следую по незнакомому тёмному пути. И впервые с тех пор чувствую под ногами твёрдую поверхность. И благодарю Колхиду за эти скалы, потому что они дают опору и шанс отгородиться. За одним из поворотов бесконечного коридора я встречаю Ираида и громко охаю, радуясь и пугаясь его одновременно. Он молчит, и я приближаюсь к нему, но чем ближе подхожу – тем крепче страх и тише надежда. Он совсем на себя не похож – глаза Путеводного словно провалились в темноту. Я стараюсь всмотреться в его лицо и уловить знакомые черты, но словно вижу его не во плоти, да ещё и на двух здоровых ногах стоящего. Ираид молча указывает мне дорогу, чтобы я не блуждала в коридорах, и нога его вспыхивает огнём. Не успеваю ничего предпринять, рвусь к нему – и меня тут же хватают руки слуг Отца и запихивают в пещерку, названную покоями. Больше ничего не чувствую – меня как будто бьют по голове, и всё вокруг меркнет. ИРАИД Скалистое побережье Масетики Мы втроём просыпаемся на каменных скамьях по отдельности друг от друга, но на одном постаменте. Новый ритуал тянется от нас вниз лентами, венками, плясками, и, пока мы пытаемся разглядеть хоть кого-то знакомого в бесконечной толпе, распорядители бьют в стальные пластины для начала торжественной музыки. Крик и шум разливаются, падая с отвесной скалы до самой плещущейся далеко внизу воды. Я из последних сил поднимаюсь и сажусь. Море явилось – первое, что я вижу, когда открываю глаза; иначе откуда взялась вода, стекающая по громадной скале посреди иссушённой пустоши. Море восседало на своём троне, наблюдало со стороны и очерчивало конец дистанции пятиборья. Несомненно, бежать по волнорезам к нему выберут последним испытанием. Возможно, даже в чьей-то жизни. Я отворачиваюсь от моего повелителя, не сумев сдержать тошноту, – желчь под моими ногами. От взгляда Моря я потею и изнемогаю, тело теряет драгоценную жидкость. Я бы предпочёл, чтобы Оно заставило меня плакать, ну правда. От снадобья, которым нас опоили накануне, у меня сильно тяжёлая голова. Я не успеваю даже проверить учениц, прежде чем скамья подо мной накреняется и меня сбрасывает наземь. На своей покалеченной ноге я удивлённо замечаю подмену, но не свою, уже привычную. Упав на колени, я жду пару ударов сердца, выравнивая дыхание, и умело поднимаюсь, и это выходит ладно, в моей новой конечности обнаруживаются подвижные части. То, что раньше было коленом, вновь сгибается, а там, где должен быть подъём стопы, – настоящие пружины, сжимающиеся и растягивающиеся, когда я упираюсь подменой в землю и пробую покачаться туда-сюда, будто обе стопы у меня здоровы. Место сочленения подмены с плотью пронзает сильная боль, но я сдерживаю крик. Чувствую на плече прохладную ладонь. Хватаюсь за неё и только так умудряюсь сдержаться от нового взгляда на своего покровителя. Это точно не подмена, которую мне прочила в награду Атхенайя за победу Ксанфы из золота боспорского царя. Эта имеет серебристо-синий отлив и сделана из стали. Я понимаю на ощупь, что сталь местами украшена волнистым узором с древними оттисками ракушек, оставшимися нам от предков. Неужели это подарок от Моря? |