Книга Год Горгиппии, страница 121 – Софа Вернер

Шагаю им наперерез, и Шама, задохнувшись на мгновение, хватает меня – крепко, никто никогда не позволял себе касаться меня так, причиняя боль. Она щипает меня за живот свободной рукой.

— Извиняйся. Ты нечестная. И жестокая.

Вот и закончилось игра в радостное воссоединение друзей. Они переживали, доеду ли я? Или волновались, пустят ли их во дворец, если я сгину в пути? Я оттесняю Шамсию и, сама не зная, откуда в ногах берутся силы, – пячусь спиной к своему дворцу.

Я решаю солгать Шамсии в лицо, чтобы не думать больше о том, чем может обернуться наше соперничество.

— А как иначе победить вас? Дружба здесь помеха. Ты знаешь слово «помеха»? Это то же самое, что смерть.

Шамсия хлопает ресницами, напоминая мне дикое животное – я редко, но видела их с мысов Боспора. Чтобы скрыть увечья почвы, вместо садов на моей родине земля устлана тканями с узорами, чтобы они радовали глаз. Но на деле они лежат, чтобы скрыть кости погибающих зверей, то и дело появляющиеся тут и там. Царевне не стоит останавливаться на мысли, что мир уже погиб однажды и погибнет вновь, медленно или в одно мгновение, стоит её истинному Отцу щёлкнуть пальцами. Ничто по-настоящему живое дома меня не окружало никогда.

— Прекрати это! – почти с сожалением говорит Шама и пихает меня, да так небрежно, что меня охватывает желание оттаскать её за волосы в ответ. – Ты ужасно слабая. И твоя слабость не тут, – она пытается потеребить меня за мягкое плечо, но я отталкиваю её острые руки-ветки, – а вот здесь!

Она тычет пальцем мне в голову, и я отбиваю её руку со всей злостью, на которую способна. Ираид оттесняет Шамсию, но не в попытке защитить меня от нападения дикарки со степных земель, – он защищает её от моего грубого ответа.

— Вы обе мало понимаете, что происходит! – рявкает Ираид. Его голос обладает способностью становиться твёрдым и властным, когда он испытывает гнев. Вот и сейчас – из обычного тренера он превращается в Путеводного, и обе мы вздрагиваем от его резкого тона. – Вас обеих поставили на колени и вынудили подчиниться воле Солнца. Море пока что оказался милосерднее – не выбил подмену из-под меня, но не забывайте, как Боги умеют обходиться со своими любимцами, – он переходит на злой шёпот, вынуждая нас неосознанно склониться к нему, забыв о ссоре, и смотрит на свою изувеченную ногу, а потом на нас обеих. – Поднимемся к Нему, заявим, что готовы к состязаниям. Выслушаем Его указ и послушными зверушками пойдём, куда скажет, показывать себя, сильных и красивых. Вопросы остались?

— Да, только один, – я улыбаюсь, но чувствую себя измученной. – Ради чего Он притащил нас в Колхиду?

— Вот сама у него и спросишь, – он издевательски щурится. – Вроде как Он твой родственник, нет? Так обычно говорят чемпионам – «ты избранный, иди в храм, молись». И так как мы избранные, самое время идти и молиться. Пошли.

ИРАИД

Храм Солнца Прошлые Олимпийские игры

Солнце опять будет неразговорчив, и я иду к нему зря. Сил почти нет.

Я отверг сегодня любое вино, хотя в честь победы мой кубок пытался наполнить каждый оказавшийся рядом. Меня просили выпить, переплетая руки, на удачу вопрошающего. Но я был неприступен. Я готовился к встрече с Солнцем.

Внутри храма изобилие: алтари, принадлежащие высокопоставленным господам, роскошны – слитки золота вперемешку с пустоцветами. А найденные в недрах Земли артефакты возложены к ногам Бога, ибо даже богохульные лжеучёные жаждут объяснений, которых неоткуда больше взять, кроме как из уст создателей.