Книга Академия Арканов, страница 102 – Элис Кова

Мы так близко, что я чувствую вкус игристого вина, которое мы подаем в главном салоне, – сладкого, как глоток теплого летнего воздуха.

— Не возражаешь, если мы остановимся? – спрашивает Сайлас. Он и близко не запыхался так, как я. Еще одно напоминание, насколько ухудшилась моя физическая форма.

Я качаю головой и вытираю со лба пот. Он садится, подтянув к себе колени, кладет на них сумку и достает принадлежности для рисования. Бумага такая же, что и у меня, а чернила простые, как и у всех. И все же, когда он рисует, я чувствую прилив сил. Пытаюсь скрыть, насколько внимательно наблюдаю за происходящим.

— Куда мы направляемся? – спрашивает он.

— В клуб Обреченных звездами.

Он понимающе хмыкает. Видимо, Арина упоминала о нем. Я устраиваюсь рядом с ним. Мы сидим на крыльце, поэтому несколько человек, вышедших на ночную прогулку по тротуарам, не замечают нас. Тем не менее Сайлас скрывает рисунки, прячет карты в блокноте, притворяясь, будто что-то записывает. Мимо с грохотом проезжают экипажи, и их пассажиры не обращают на нас внимания.

— Странно снова оказаться здесь.

— Могу представить, особенно после Халазара. – Он сосредоточен на рисунке и не смотрит на меня.

— Не только поэтому… Мы с сестрой родились неподалеку отсюда, если можешь в это поверить.

— Правда? – Его ручка останавливается. – Она говорила, вы выросли в Роут Холлоу, пока не оказались на улице.

— Мы не всегда жили там. Но она была слишком мала, чтобы помнить об этом… У нашей матери были трудные времена, к нам постучались собиратели долгов, и мы оказались в Роут Холлоу. Поэтому мама и провела следующие пять лет в Пропасти. Первый срок она проработала там еще до моего рождения. Деньги, выручаемые от второго, помогали нам сводить концы с концами. Но даже этого нам не хватало. Вот мама и занималась другой работой, помогая арканистам – за деньги и из-за убеждений. Труд любви, который я продолжила чтить. После ее смерти, – продолжаю я, – блюстители пришли и едва не увидели оставленные для нас принадлежности для рисования. Они уже поговаривали, чтобы я пораньше приступила к работе в Пропасти, раз теперь я стала главой семьи… Но я не хотела, чтобы добыча материалов отняла меня у Арины так же, как она отняла у нас маму. Поэтому мы сбежали и жили на улице, прячась от блюстителей.

Мамино лицо до сих пор стоит у меня перед глазами из-за выходки Изы. Не могу решить, ненавижу я его за это или, как ни странно, благодарю. Время начало стирать морщинки, с трудом заработанные улыбками. А я не хочу их забывать.

— Неужели они правда вынуждали ребенка пойти в Пропасть? – Сайлас настроен скептически. Обычно на подобную работу не берут до двадцати лет, взяв пример с академии.

— Возможно. А может, и нет. Я не стала задерживаться и выяснять, не пустая ли это угроза, – пожимаю я плечами. – К тому же, если они стоят за смертью матери, я бы не хотела оказаться там, где нас могли найти.

Судя по выражению лица Сайласа, он хорошо меня понимает.

— А твой отец?

— Никогда его не знала. – Из памяти до сих пор не стерлись смутные воспоминания об этом человеке и о той поре, когда мы жили в величественном доме, где сверкали все поверхности. Но четких образов не осталось. – Мама о нем не говорила. Я знаю только, что после его ухода у нас настали трудные времена. Не настолько он и ценил нас, раз не вернулся, а значит, у меня не было причин искать его. Если мы для него мертвы, то и он для меня тоже.