Книга Законы рода. Книги 1–4, страница 167 – Андрей Мельник

Он радостно кричал, скакал на месте и активно звал меня куда-то вперёд. Что же, видимо, нашёл что-то интересное. На всякий случай активировал поиск. К сожалению, в сотне метров никаких объектов моего интереса не обнаружилось.

Рядом шуршал Жужжа, что пыхтел как паровоз от взятого нами темпа. Да, с подлеченной ногой путешествовать по Сибири в разы приятнее!

Вскоре мы пришли к водопаду. Маленькому, но безумно красивому. Деревья склонялись над ним, словно от кого-то закрывали творение природы своими листьями. Внизу находился водоёмчик, из которого медленно тёк ручей, что, петляя, впадал уже в настоящее крупное озеро.

Это была первая моя цель на сегодня, и достигли мы её до обеда. Хорошо идём! Скорее бы осмотреть побережье. Главное, не забывать про сканер местности!

Четыре часа я бродил, то прыгая, то бегая, то перелезая через поваленные деревья. Здесь жило довольно много животных. Их следы я замечал невооружённым глазом, да и радар несколько раз показал на грани дистанции присутствие «потенциальной еды». Даже бобры были. И плотину их я увидел.

За это время я успел пройти только треть берега озера, очень уж сложной была местность. Зато я нашёл её! То ли сторожку, то ли домик охотника, а может, и стоянку ликвидаторов?.. Не знаю, что это за место, но я выдвигаюсь!

Глянул на сканер. А? Фома уже там хозяйничает! Видать, шоколад ищет…

И тут рядом плюхнулся Жужжа, обдав меня водой, после чего сцапал оглушённую рыбину. Вечно голодные мутанты – горе в семье приручителя.

— Не отставай, – отдал я указание жуку, и теперь он активно шевелил лапами и перепрыгивал поваленные деревья и пни с рыбой во рту.

— Пи! – раздосадовано, можно даже сказать, с горестной мордочной, изображая невероятную трагедию, пожаловался на отсутствие шоколадки хомяк.

— Да, жалко. Я бы тоже не отказался, – ответил я ему, и явно зря…

Хомяк прищурил глаза, как ковбой на Диком Западе во время дуэли.

— Да ладно тебе, не будь жадиной.

— Пи… – тихонько ответил мне Фома, словно заявляя, что он будет не просто жадиной, а величайшим жадобой Российской империи.

Я лишь пожал плечами и прошёл внутрь небольшого покосившегося домика. Три на три метра. Одна кровать. Старая, насквозь ржавая и без матраса. Рядом ещё одна кровать, только разобранная. Небольшой столик, что держался на честном слове. Стул уже можно было на дрова использовать. Время его не пощадило. Рога на стене, ржавые гвозди… Небольшой сундук, обитый кожей, сохранился получше прочего. И много других предметов старины тут было, к которым явно не прикасались десятилетиями.

Из полезного нашлись проржавевшая вилка и ложка. Правда, ложка была дырявой, а вилка хрупкой… Из какого же де… шёвого металла их сделали?

Кривая крыша, изгаженный животными и местами трухлявый пол, а также дырявые стены, через которые завывает ветер…

— Эх. Не повезло… – вздохнул я и направился к сундуку, что выглядел единственной более-менее ценной и целой вещью.

Внутри я нашёл огниво, немного отсыревшего трута, одну серебряную монету в лучшем состоянии и письмо. Из-за давности лет разобрать, что там написано, было почти нереально. Всё, что я смог понять, оставили его лет сорок-пятьдесят назад, судя по частично читаемому году внизу, и что это обещание группы ликвидаторов Жени Бирюкова однажды вернуться в сторожку охотника и порыбачить.