Книга Законы рода. Книги 1–4, страница 116 – Андрей Мельник

Михаил не мог до конца оценить его качество, но точно знал, что клинок Максима из ларнейской стали не уступит этому мечу, что несётся вперёд, объятый жёлтым светом с пляшущими в воздухе языками пламени.

Максиму, с одной стороны, было легко, а с другой, невероятно тяжко. Он не мог позволить себе пропустить даже одну атаку. Коснись эта сила его тела, и бой тут же завершится. К счастью, у него был клинок и мастерство, что позволили ему поддерживать битву на дистанции, своевременно блокируя удары, уклоняясь, а порой и опасно контратакуя оппонента. Один раз Максим даже по покрову прошёлся, заставив соперника заволноваться.

— Я поражён его выносливостью. Некоторые из моих ребят после всех этих тестов и битв уже на ногах еле стояли бы, – тихонько проговорил Сокол. – Клинок у мальчишки странный. Обычное оружие после столкновений с напитанным энергией мечом быстро разрушается: краснеет, темнеет, ломается. А они уже раз тридцать столкнулись, и ничего такого не вижу…

— Ярл говорил, что это родовой клинок, сделанный из материалов, добытых в изломе, – поддерживая легенду, ответил Морозов.

— Да, скорее всего. Хотя на ножнах и рукоятке я никаких символов не увидел.

— Да кто их, беглых ярлов, знает, – пожал плечами Михаил. – Но хочу сказать, что за пару дней мальчишка меня сильно удивил. Я, конечно, к приказу главы со скепсисом отнёсся, но всё ему рассказал, что мне велели. Немного обучил. Но чем больше с ним нахожусь, тем больше понимаю, что у него и своих знаний и навыков хватает.

— Тогда, может быть, ты знаешь, почему маг не использует для боя магию? Может, он и не маг никакой?

— Да нет, маг.

— Хм… Какой стихии?

— Яд.

— Оу… Тогда это имеет смысл. Крови не будет, а вред бойцы получат. Он так и своему будущему отряду навредит, и очков не получит. Надо бы поменять условия, а то парниша как-то в невыгодных условиях… – вслух размышлял Сокол.

— Не надо. И так неплохо справляется. Вон уже два очка, считай.

— И правда… Время уже. Стоп! – рявкнул лидер группы и велел вернуться Потешкину, который злобно и тяжело дышал, так и не сумев своими навыками фехтования и силой искры пробиться через глухую оборону и опасные контрвыпады мальчишки.

— Тридцать секунд отдыха! Бобёр, курва, хоть ты не опозорься! – с усмешкой выругавшись, чем всех вокруг неплохо развеселил, Сокол велел подчинённому готовиться и вновь повернулся к Морозову: – Так вы говорите, уважаемый, что вынуждены уехать и оставить здесь дорогого гостя? Не будет ли лучше вернуть его графу Золотарёву?

Сокол пытался понять, почему этого странного беглого ярла, что прилетел в Россию из Эквадора, пытается сплавить ему бывшая звезда ликвидаторов, в одиночку входившая по молодости в самые опасные изломы и без особого труда выходившая оттуда. Никто так и не узнал, как ему это удавалось и почему он прекратил это делать. Одни говорили, что нарвался на каких-то жёстких парней и едва не умер. Другие твердили, что просто продался древнему боярскому роду. Третьи – что нашёл любовь. Но слухи слухами, а реальность – она вот, перед глазами.

— Честно, не знаю. Я понимаю, почему меня вызвали, но не понимаю, почему никого на замену не прислали. Знаю только, что весь род и наёмники отозваны и куда-то собираются. Может, за него хотят одну из внучек выдать?.. И это своего рода тест? Не знаю, – пожал плечами Морозов, – не делится старик со мной своими планами. Только приказы отдаёт.