Книга На чёрных крыльях феникс, страница 151 – Дэри Айронин

— Онни, не расстраивайся, – потом улыбалась во все щёки Чон. – Просто ты сейчас занята учёбой, а я уже несколько раз играла в эту игру. Пойдём вечером водить кангансулле?

Я согласилась. Хороводы были и русской народной традицией. Тем более я подумала, что это будет удобный момент, чтобы подарить Чон первый том нарисованного мною комикса. Хоть в этом мире я сумела реализовать свою мечту! Прогуливаясь с Чон под ручку (прости, Минхо, здесь нет места), мы осматривали другие забавы и незаметно завернули к дому Минхёка. Послышался крик парня.

— А ну отдай! Не твоё!

Я остановилась как вкопанная, заметив, что изъятым Донхёном предметом был мой эротический рисунок, подаренный Минхёку.

— Этого никто видеть не должен, тем более показывать другим.

— Да что ты такой занудный!

— Ты ещё такой юный, а уже бесстыжий. Воистину избалованная собака не боится наказания.

— Учить вздумал?! Кванджанним!!!

Ой, я и забыла о Минхо. Сульса однозначно узнал мой стиль в картине, и я почувствовала укор совести. Хотя с чего бы? Подумаешь, нарисовала когда-то такое для друга. Впрочем, взгляд Минхо не пылал эмоциями. Зато взгляд Донхёна был красноречивым. Моего присутствия янбан испугался, а заметив покрасневшую Чон, вовсе поспешил свернуть рисунок. Кажется, он уговаривал себя надеяться, что она ничего не видела.

— Кванджанним! – снова завопил Минхёк и, подбежав, повис на руке Минхо. – Скажите ему, чтоб вернул. Это мой подарок.

— Подарок? – Донхёну едва удавалось сдерживать праведный гнев. – Это изображение порочит честь женщин!

Его взгляд снова пробежался по мне. А-а-а, он решил, что кисэн на картине – я? Боже, Минхёк, ты такой порочный в глазах праведного мужа! Донхён, сомневаясь, стоит ли показывать изображение Минхо, чуть развернул свиток, вкрадчиво предлагая сульса избавиться от него. С точки зрения морали, янбан поступал правильно. Он знал, что я была кисэн и что теперь я была женщиной Минхо. Негоже было кому-то рождать в мыслях неприличные ассоциации, смотря на эту картину. Но Донхён не знал, что картину нарисовала я, и я же подарила её Минхёку. Ситуация была неловкая.

— Отдай мне. Я избавлюсь, – ответил Минхо, и Минхёк пуще прежнего застонал.

— Кванджанним!

Минхо тоже просчитал ситуацию, и, хотя я не знала, действительно ли он решил избавиться от моего подарка Минхёку или просто прикрывается этим заявлением, я верила, что Минхо разрешит ситуацию благополучно для всех. А вот Минхёк ни о чём не догадался и бросился к следующей жертве для мольбы – ко мне. А зря. Донхён обнажил меч и выставил его перед Минхёком раньше, чем тот успел дотянуться до меня. Боже, что происходит?!

— Хватит. Что Вы делаете, Донхён? – упрекнула я. – Уверена, у Минхёка не было дурных намерений. Нет смысла наставлять на него меч.

Во взгляде янбана так и читалось: «Вы просто не понимаете. Девушки так наивны».

— Как ты посмел обнажать на меня меч?! – рявкнул Минхёк и прежде, чем кто-либо успел что-то сделать, напал на Донхёна, повалил того на песок и принялся душить ногами.

Чон вскрикнула. На звук уже стеклось много народу. Ситуация выходила из-под контроля. Минхо тоже это понимал – его щека дёрнулась. Вдруг сульса шагнул вперёд и ловким движением поднял Минхёка за шкирку и ударил того по ногам, приведя парня в чувство и так наказывая его. Донхён поднялся и отряхнулся. Хотя он казался спокойным, его честь воина была задета, ярость так и кипела внутри. Минхо не дал ситуации разгуляться и с почтительным поклоном перед Донхёном произнёс: