Книга На чёрных крыльях феникс, страница 123 – Дэри Айронин

Получается, Минхо знал о моём зашифрованном листочке, поэтому он и отправился следить за мной и Минхёком. Я не могла не вызывать подозрений своим странным даже для кисэн поведением, но если это можно было ещё списать на «священные силы», то тайную записку – нет. Должно быть, Гоын ещё и красочно «передала» мои слова, подобранные специально для неё, Минхо. Из всего этого выходило, что у меня есть секретная переписка, которую никто не может расшифровать, я собираюсь покинуть орден Змей и встретиться со своим «женихом». Мне внезапно стало зябко от страха. Что мог подумать Минхо? И всё же он даже дал мне шанс объясниться, когда сказал, что хочет услышать, что я скажу «через рот». Я думала, он это про наши чувства (в конце концов, это же романтический симулятор!), но он мог иметь в виду совсем другое. Теперь понятно, почему он был так зол и почему пропал из виду! Я в шоке распахнула глаза.

— Ну же, теперь поешь вместе с отцом, – произнёс старик Ха, глядя на меня влажными глазами.

Я приблизилась к поминальному столу, пошатываясь. Для меня открывались всё новые и новые грани игры. Мне казалось, я вообще перестала понимать, что тут происходит. Это не «зеркало прозрения», а зеркало «как свести Аню с ума»! Я взяла палочку ттоккпоки. Интересные поминки вышли! Я реально встречалась с отцом Суа! Взяв следующую палочку, я чуть склонила голову и шёпотом извинилась. Думаю, Ли Дэхён должен был понять, что я имела в виду. На душе у меня отлегло. Этот Бессмертный, безусловно, помогал мне. Возможно, потому, что он хотел вернуть свою дочь, но на меня он зла не держал. Атмосфера поминок лишь теперь нагнала меня. И разделяя поминальную еду с Сангхуном и Дэхёном, я задумалась о своей семье. Мать, небось, даже не заметила, что со мной что-то случилось. Мы давно уже не жили вместе и почти не общались. А вот отец… Мне было, о ком поскорбеть сейчас. Мой папа был невероятно интеллигентным человеком, и многие считали его либо занудой (как моя мама, например), либо сложным человеком (как его коллеги). Для меня же он был лучшим другом всё моё детство. Помню, как-то раз я пролезла в его кабинет и случайно уронила тяжёлую статуэтку. Я даже уже не помню, что это была за штука. Кажется, что-то вроде тигра. Откололся солидный кусочек. Родители застукали меня на месте преступления. Мама сразу начала орать, а папа… Папа тихо попросил маму прекратить, подошёл ко мне, взял за руки и под рассказ, как для него была важна эта штука, начал успокаивать. Я чувствовала стыд и вину и никак не могла перестать рыдать. И тогда папа сказал:

— Хоть эта вещь и была важна для меня, ты для меня намного важнее.

Не понимаю, почему он… почему именно он должен был умереть и оставить меня??? У нас было всего десять лет, из которых я даже не все помню.

Хотя кусок в горло не лез, я старалась соблюсти ритуал ради своего отца, ради отца Суа и ради постаравшегося на славу Сангхуна.

Когда мы вернулись в поместье, здесь тоже уже накрыли поминальный стол для церемонии чёса. Чон и Донхён присоединились к нам. Каждый из них выражал лицом и жестами сожаления о моей утрате. Я же чувствовала лишь давление. Меня отпустило, лишь когда все сосредоточились на самих церемониальных действиях. А стол действительно роскошный! Весь первый ряд за кадильницей с палочками благовония был уставлен разнообразными фруктами, за ними выступали сикхе (сладкий перебродивший напиток из риса), соленья, соевый соус, намул (листья, побеги, коренья дикорастущих съедобных растений) и тонко нарезанная вяленая рыба. В следующем ряду между свечами стояли супы: рыбный, куриный, говяжий. Следующий строй был из токка, мёда, жареной рыбы (опять!), жареного мяса и гуксу (варёная рисовая лапша). И прям перед поминальными дощечками Ли Дэхёна и А Йонг стояли ещё какой-то соус, ттоккук (рисовые клёцки), чаши со спиртным и приборы.