Книга Ухожу к бывшей жене, страница 49 – Елена Валерьева

Максим ждал у машины.

Без цветов.

Без пафоса.

Без внезапного «я всё понял».

Просто мужчина в тёмной куртке, который приехал потому, что соскучился. И, может быть, именно в этой простоте было что-то бесконечно сильное.

— Ты быстро, — сказал он, когда я подошла.

— Я просто не успела придумать достойный отказ.

— Повезло.

— Ещё не факт.

Он открыл мне дверь, и я села в машину, уже понимая, что пропала чуть сильнее, чем собиралась. Мы просто поехали. Без особого плана. К набережной.

Город был вечерний, глубокий, влажный от недавно растаявшего снега. Фонари отражались в тёмной воде длинными золотыми дорожками, а деревья вдоль набережной стояли чёрные и тонкие, как наброски тушью по серой бумаге неба. Красиво было до щемящего. Та красота, которая ничего не обещает, но так подходит к моментам, когда ты вдруг снова начинаешь что-то чувствовать.

Мы шли медленно. Я — в пальто, с руками в карманах. Он — рядом, спокойный, тёплый, с той редкой мужской энергией, которая не теснит, а просто окружает.

— Как прошёл день? — спросил он.

— Хреново. А у тебя?

— Уже лучше.

— Это потому что я рядом?

— Да.

Господи. Я даже остановилась.

— Ты иногда специально говоришь такие вещи, чтобы я забывала все защитные механизмы?

— Нет. Просто не люблю делать вид, что мне всё равно.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри снова поднимается этот дурацкий, нежный, страшный прилив. Потому что да. Потому что мне тоже было уже не всё равно.

Мы прошли ещё немного, потом сели на скамейку у воды. Вокруг почти никого не было — только редкие люди с собаками, пара бегунов и мы. Словно город нарочно дал нам кусок тишины.

— Тебя отпустило? — спросил Максим спустя какое-то время.

Я знала, о чём он. Об Артёме. О боли. О том, что жило во мне всё это время как воспаление.

— Не до конца, — честно сказала я. — Но уже не болит так, чтобы мешало дышать.

Он кивнул.

— Это хорошо.

— А тебя что-нибудь держит?

— В смысле?

— Ну… бывшие. Невысказанное. Чувство вины. Всё это взрослое кладбище.

Максим усмехнулся.

— Нет. У меня давно никого не было.

— Почему?

Он посмотрел на воду. Тёмную. Медленную. Почти чёрную под вечерним небом.

— Потому что после смерти сестры я как-то… замолчал внутри. Работал. Жил. Существовал. Но без желания кого-то в себя впускать.

— А сейчас?

Он повернул ко мне голову. Очень медленно. И этого движения оказалось достаточно, чтобы у меня всё внутри снова сжалось.

— А сейчас ты.

Я не смогла сразу ответить. Потому что на такие слова хочется реагировать красиво. Женственно. С умом. А у меня в голове в этот момент было только:

Боже.

Он чуть придвинулся. Не резко. Не навязчиво. Просто ближе. И я не отодвинулась. Вот это, наверное, и было главным ответом.

— Можно? — спросил он тихо.

И, клянусь, эта его привычка спрашивать разрешение убивала меня сильнее любого напора. Потому что когда мужчина оставляет тебе право выбора, отказаться сложнее всего.

Я кивнула. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Но он понял. Конечно, понял.

Максим коснулся моей щеки рукой так осторожно, как будто я была не живым человеком, а чем-то очень ценным и очень уязвимым. Пальцы у него были тёплые. Шершавые чуть-чуть. Настоящие.

А потом он поцеловал меня. Не жадно. Не резко. Не как мужчина, которому надо что-то доказать. А как человек, который действительно долго думал, можно ли, и теперь точно знает, что хочет именно этого. И я…