Книга Красный зайчик, страница 26 – Девин Риверс

— Ты уже видел меня голой, та-а-ак что... — Я пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного, хотя сердце бешено колотилось, пока я стягивала верхние слои одежды. Как только я осталась в футболке, он отвернулся, и я стянула ее, оставшись в слегка влажном бюстгальтере. Его я точно снимать не собиралась. Он снял рубашки, и мы одновременно стащили с себя штаны. Я старалась не пялиться на его грудь, но палатка была маленькой, и моему взгляду было некуда деваться.

Спрятавшись под одеялом, мы неловко лежали, остро осознавая сантиметры пространства между нашими почти голыми телами. Однако от него исходил жар, как от печки, а я замерзала. Я задрожала, и мое плечо случайно стукнулось о его, отчего меня пронзила волна тепла.

— Как ты можешь быть таким горячим?

Мои зубы стучали так громко, что я была уверена, он слышит это даже сквозь шум ветра. Он ничего не ответил.

— Ладно, я знаю, что ты имел в виду сексуальный подтекст, когда сказал, что я буду умолять тебя прикоснуться ко мне, но считается ли это, если мне кажется, что я сейчас превращусь в ледышку, а от тебя исходит тепло, как от обогревателя?

Он по-прежнему не двигался и не говорил, и в тусклом свете палатки я видела, как он хмуро смотрит в потолок.

— Ладно, как скажешь. Я просто превращусь во фруктовый лед, а ты сможешь скормить меня медведям. Уверена, это сделает тебя счастливым.

— Иди сюда, — наконец пробормотал он с раздраженным вздохом. — Просто помолчи.

Он приподнял руку, и я осторожно прижалась к его боку. Он зашипел, когда мои холодные руки коснулись его.

— Видишь? Уже наполовину ледышка, — проворчала я.

Мы наконец устроились поудобнее. Его рука легко легла мне на бок — единственное абсолютно нейтральное место, куда он мог ее положить. В смысле, он мог бы положить ее на землю, но я точно не собиралась жаловаться. Его жар уже согревал меня, и я со вздохом перестала дрожать. Я старалась не получать удовольствия от того, как его грудь ощущалась под моей рукой, и заставляла себя держать ладонь неподвижно, хотя мне требовалась вся моя сила воли, чтобы не провести пальцами вниз по его животу и дальше к... Блядь. Прекрати, Кэйлин. Видимо, отсутствие секса почти месяц — хотя кажется, что прошла вечность, — дает о себе знать, и теперь это все, о чем я могу думать.

— Если будешь продолжать ерзать, я оттолкну тебя обратно, — сказал он. Его слова низким рокотом отозвались в груди под моим ухом. — И блядь, твои ноги как кубики льда, не прикасайся ими ко мне.

Я убрала их, и мой смех вырвался немного с придыханием. Это должно было быть еще более неловко — прикасаться к нему, но этого не было, и вскоре мне стало блаженно тепло, пока снаружи бушевала буря.

Ночью я проснулась от раската грома. Мне все еще было тепло и сухо, я свернулась калачиком, прижавшись к боку Грэма. Вот только теперь его рука накрывала мою на его груди, другая рука лежала у меня на бедре, а одна моя нога была закинута на его. Его дыхание было ровным, и казалось, что он спит, но с ним никогда нельзя было быть уверенной. Как бы там ни было, во сне мы приклеились друг к другу еще плотнее. Я знала, что мне нужно отодвинуться, но его рука на моем бедре просто убивала меня. Его пальцы находились прямо под резинкой моих трусиков и давили на точку на бедренной кости, отчего у меня перехватывало дыхание. Это было одно из самых чувствительных мест на моем теле, и он умудрился совершенно случайно найти его в темноте, будучи во сне. Я попыталась снова уснуть, но желание не давало покоя: мне нужно было либо чтобы он убрал руку, либо… не знаю, но так оставлять её было невозможно. Хотела ли я, чтобы это зашло дальше? Считалось ли это изменой, если я уже планировала порвать с Тайлером еще до катастрофы? Мой разум путался в сомнениях.