Онлайн книга «Никому не говори»
|
— Это вы все надо мной издеваетесь! Я же сказала, что не хочу в нее ходить! Все равно мне не сдать экзамены и не поступить в вуз! — И что планируешь делать? — Работать пойду, — отворачиваюсь от бабушки. — Кем, позволь спросить? — Придумаю что-нибудь. Не волнуйся на твоей шее сидеть не собираюсь! Бабушка накрывает ладонью лицо. — Может хватит? Возьмись уже за голову наконец, потом будешь жалеть об упущенном времени. Ну не сложилось у тебя со споротом, — бабушка присаживается рядом со мной, — жизнь же на этом не закончилась. Без образования никак, Джерри, — бабушка качает головой. — У мамы есть образование… А толку? — Мама доверилась не тому человеку, — отворачивается, смотрит в окно. — Полжизни ему посвятила и осталась ни с чем. Ты тоже, как она хочешь? — Ба, я не пойду туда больше… — отрицательно качаю головой. — Мне плохо там, тяжело… — Джерри, пусть это будут самые большие трудности в твоей жизни, — скептически произносит она. — Ты ведь сама не подарок. Может нужно быть поприветливее с новыми одноклассниками. Они же вроде пытались с тобой подружиться, разве нет? А что касается этой девочки… Сорокиной. Ты поступила очень плохо. Зачем ты ударила ее, все ведь знают, что она болеет. Молча смотрю на бабушкино усталое лицо. Рассказать обо всем? Нет, не хочу. Разве она поверит? Перевернет все так, словно я сама зачинщик всех своих неприятностей. Я почти уверена в этом. — Давай глазунью тебе поджарю? Так же молча отвожу взгляд от ее лица. Смотрю в пол. Сомнения по поводу того, что самостоятельная жизнь мне пока не по зубам не перестают одолевать меня. К ним теперь добавилось волнение по поводу состояния мамы. Вот как сейчас уйти? Если бы еще бабушка восприняла мои слова всерьез. Нужно было разбудить ее. Почему я ее не разбудила? Выглядываю в окно, пытаясь разглядеть Тома за сеткой рабицей, разделяющей наш и соседский двор. Как на зло пса не видно. Ночью он подвывал и поскуливал, а сейчас молчит. На душе тревожно. Набрасываю на плечи толстовку, попутно нащупывая в кармане увядшее соцветие чертополоха. Сую ноги в бабушкины резиновые тапки. Шлепаю по мокрой траве, останавливаюсь под своим окном. В паре метров от межи так и лежит несожжённая куча бурьяна с рассыпавшимся по верху чертополохом, похоже ее не скоро удастся спалить. С неба начинает накрапывать дождь. Голые ноги в коротких пижамных шортах, моментально покрываются гусиной кожей. Подходить к сетке не спешу. Ногами раздвигаю кустистый дерн, заодно пытаясь высмотреть желтенькую фигурку канарейки. Делаю несколько шагов к меже. — Том, — зову шёпотом, с досадой вспоминаю, что не прихватила с собой угощение. — Том, отзовись! — произношу чуть громче продолжая подкрадываться к сетке. — Тооом, — зову еще раз. Мое сердце обрывается и падает в пятки. Том лежит за будкой, я вижу только кусочек его хвоста. Меня вмиг охватывает дикая паника, оцарапывая ладони об проволочную сетку, перебираюсь через забор. — Том! — подбегаю к нему. Пес лениво поворачивает голову в мою сторону. Нехотя поднимается, смотрит на меня грустными глазами. Рядом с ним перевернутая миска с сухим кормом. Ощупываю его морду. Пытаюсь вспомнить каким должен быть нос у больной собаки. Его нос слегка влажный. Что это значит, он здоров или нет? Пес пару раз проходится шершавым языком по моей ладони, глажу его голову, всматриваюсь в грустные глаза. |