Книга Никому не говори, страница 57 – Марина Зимняя

— Шесть. Как всегда, — размазываю подтаявшее сливочное масло по тосту, отпиваю крепкий, приторно сладкий чай.

— Поела бы нормально, до обеда голодная будешь.

— У нас разве есть нормальная еда? — откусываю уголок бутерброда.

Мамины плечи напрягаются, ладонь проходится по лицу, словно снимает маску.

— Я пересолила фарш вчера. Я знаю… Поняла потом, когда тебя накормила. Давай, омлет сделаю?

— Не хочу, — хрущу поджаренным хлебом. Засохшая корка больно царапает горло, с трудом сползая по пищеводу. — Я тороплюсь.

Я на самом деле припаздываю сегодня. Я специально ждала, когда Колхозник покинет двор. Тянула время. Как только скрипнула соседская калитка и послышался лай Тома, я покинула комнату, чтобы приступить к завтраку, который ем через силу. Исключительно ради того, чтобы не истощать как мама и не превратиться в такую же мумию. Я и так похудела на пять килограмм с весны.

— Я съезжу в город сегодня. Мне нужно оформить санкнижку.

— Зачем? — нехотя пытаюсь поддержать разговор.

— На работу требуется.

— Ты собираешься выйти на работу? Куда?

Мама мнется. Ее пальцы обхватывают пустую мочку уха. Только сейчас я замечаю, что на ней нет привычных сережек. Последние несколько лет мама носила одни и те же серьги, никогда их не меняя, хотя у нее было достаточно украшений. Глаза бегают по ее лицу и рукам. Колец тоже нет. Помолвочное с бриллиантом и толстый обруч обручального бесследно исчезли с безымянного пальца, оставив на нем две белые полосы. Странно, что раньше я не обращала на это внимания. В принципе, ничего странного. Они ведь развелись…

— В школу… — мама оторачивается к окну.

— В какую школу? Кем? — перестав жевать интересуюсь я, делая глоток чая.

— В твою школу, Джерри. Бабушка договорилась…

— Кем⁈ — горячий чай становится в горле.

— В столовую, — мама опускает голову.

— В смысле⁈

— Помощником повара. Деньги небольшие, но…

— Мама, ты издеваешься⁈ — подскакиваю с дивана. Мама смотрит на меня неморгая. — Да твою стряпню есть невозможно!! — знаю, что раню ее сейчас, но после ее выходки и после странного намека Мамая, мне совершенно не нужно, чтобы она работала в школе.

— Я не буду готовить. Готовить будет повар. Мое дело будет заниматься заготовками и мыть посуду.

— Отлично!!! Просто замечательно! Мыть посуду! — всплескиваю руками.

В кухне появляется бабушка.

— Джерри, почему ты себя так ведешь? — вмешивается она.

— Моя мать посудомойка в школьной столовке. Сейчас умру от этого счастья! — не могу успокоиться я.

— Не посудомойка, а кухонный рабочий!

— Ага! Помощник повара! Супер!!! — показываю два больших пальца. Внутри все кипит. — Что, больше никакой работы не осталось? Давай в дворники пойдем или в уборщицы⁈

— Джерри, тебе нечего стыдиться! Работать не может быть стыдно.

— Ну да! Все профессии важны, все профессии нужны, — киваю выбираясь из-за стола.

— Дочка, нам нужно на что-то жить!

— Ты сдала квартиру?

— Сдала, но это сущие копейки.

— Вы мне каждый день мозги моете, что если я не буду учиться, то отец не будет помогать нам деньгами. Вот… я учусь! Что вам еще надо⁈

— Он будет помогать тебе, — поправляет меня мама. — А мне, на что жить прикажешь? Мне сорок лет. Ни дня рабочего стажа.

— У тебя высшее образование!

— А опыта ноль… — тихо произносит мама.