Книга Никому не говори, страница 111 – Марина Зимняя

— Так, хватит! Сегодня мы не будем начинать новую тему, займемся закреплением пройденного материала.

— Можно я выйду! — с трудом подняв руку, проблеяла я.

— Выйди, — кивнула учительница.

На негнущихся ногах я покинула класс, в котором остались все мои вещи включая телефон. Выкрашенная стена коридора, холодила мою взмокшую спину. Я стояла и смотрела в одну точку, точнее на кусочек облупившейся краски на противоположной стене. То чего я боялась последние две недели случилось. Ну и что теперь? Ничего… Поговорят и заткнутся.

— Вебер, я тебя не аттестую! — Я сижу на лавке у стены спортзала, физрук смотрит на меня сведя брови к переносице и нервно трясет бульдожьими щеками. — Ни одного норматива не сдала. Четверть прошла, ты ни разу не явилась на урок в форме.

— У меня справка.

— Какая?

— Желтая! — кричит Мамай на весь зал, кучка насекомых, называемых моими одноклассниками взрывается хохотом. — Сергей Иваныч, как думаете, шизофрения передается по наследству?

— Бандак, умолкни! Что за идиотские вопросы? — брызжет слюной физрук.

Медленно тяну носом воздух, представляя, как натягивается тетива, как стрела вздрагивает, отрываясь от своей опоры, как стремительно достигает цели… Смотрю на Мамая, стараясь не выдать ни единой эмоции. Мой позорный побег из класса на географии, был последним разом, когда эмоции взяли надо мной верх. Больше такого не повторится.

— Осталось два урока, завтра можешь сдать прыжки в длину, в пятницу ведение мяча и броски в кольцо. Без спортивной формы даже не подходи. До чего же наглые пошли девки… — продолжая возмущаться физрук, наконец, отходит от меня, даже не бросив взгляда в сторону замечательной четверки под предводительством Витки. Они так же, как и я не занимались ни на одном уроке, но к ним почему-то претензий нет.

— Шу-шу-шу-шу-шу… Бу-бу-бу-бу, — доносится отовсюду. Они словно ползучие твари не замолкают ни на минуту. В ушах постоянно стоит гул. Хоть бы и правда умом не тронуться.

Не хочу жаловаться Богдану, впереди еще три урока, мне нужно как-то их пережить. Боюсь, что рассказывая ему, не выдержу и разревусь. Лучше буду пока молчать и постараюсь не пересекаться с ним. А может он и сам узнает до конца учебного дня.

Избегать Колхозника не так-то просто. Он знает мое расписание как свое, поэтому после того, как звенит звонок с урока, я сразу же натыкаюсь на него на выходе из спортзала.

— Как дела? — слегка обеспокоенно смотрит на меня, подхватывая мою руку.

— Нормально, — пожимаю плечами, пытаясь не выдать своего истинного настроения. Он крепко держит мою ладонь, продолжая обеспокоенно зыркать на меня.

— Они обижают тебя?

— С чего ты взял? Все нормально, — к горлу подбирается ком.

— Елисей растрепал или Мир?

— О чем ты?

— Джерри, мать Елисея работает в психбольнице, а его бабка в местном магазине.

— Причем тут его бабка?

— При том, что они отлично знают твою маму.

Меня снова бросает в пот. Как-то раз Мамай трепался с Мирославом сидя позади меня. Он рассказывал ему, что моя мама пыталась украсть в магазине бутылку водки. Его бабка ее пожалела и не стала вызывать ментов, все-таки моя мать дочка учительницы — уважаемого человека.

Чего мне стоило тогда не вцепиться в морду этого урода. Я держалась из последних сил, стараясь не реагировать на их разговор. Почему-то я была уверена, что он сочинил это, чтобы вывести меня из себя, я не верила, что мама способна на кражу в магазине. Моя мама, в принципе, ни на что противозаконное не способна. Думала я тогда, считая это невозможным.