Книга После развода с предателем, страница 60 – Адалин Черно

В том, что с Дашей я ни о чем договариваться не буду, я уверена. Она мне неприятна и ее попытка попросить прощения ни к чему, кроме непонимания с моей стороны, не привела.

Я выхожу из кабинета следователя и прислоняюсь к стене, потому что ноги едва держат. На улице уже стемнело. Я стою под тусклым светом уличного фонаря и впервые ощущаю не просто тревогу, а какую-то пугающую, липкую пустоту. Но хуже всего, что я не вижу просветления.

Я потеряла свою работу, не успела развестись с мужем, а теперь, похоже, не получу от него ни копейки. И хорошо, если не останусь должна. Кто их знает, эти жертвы финансовых махинаций. Вдруг они решат, что теперь я должна возвращать долг?

Думаю об этом и смешно становится. Мы давно не в том веке, все давно по-другому. Глеба обязательно найдут и он будет разбираться во всем сам, а мне пора перестать об этом переживать, потому что это не больше моя ответственность.

Правда, стоит мне это решить и уверенным шагом пойти к остановке, как буквально на полпути меня останавливают. Впереди тормозит машина с тонированными стеклами, из нее выходит мужчина. Очень крупный, накачанный. Устрашающий. И направляется он прямиком ко мне, потому что других прохожих здесь сейчас нет.

Я осматриваюсь по сторонам в поисках помощи, нервничаю, трясусь, как осиновый лист, потому что ошибки быть не может. Этот мужчина искал меня и приехал, чтобы встретиться со мной. Он идет так, что первый инстинкт, который у меня просыпается — страх. Неподдельный, открытый страх. Я не знаю, что ему нужно и почему он здесь. Но мысленно понимаю, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

— Ольга? — голос глухой, низкий, с легкой хрипотцой.

Я машинально киваю, хотя мозг кричит: «Скажи, что это не ты!». Соври и иди дальше, но здравый рассудок побеждает. Вряд ли он спросил это, потому что не знает, как я выгляжу. Он на сто процентов уверен, что это я, а вопрос — не более, чем праздное любопытство.

— Нам нужно поговорить.

— Простите, а вы кто? — я пытаюсь сохранить спокойствие, но слышу, как дрожит голос.

— Друг Глеба.

Он подходит ближе, и я чувствую запах его парфюма, тяжелого, навязчивого и какого-то слишком напрягающего.

— Очень хороший друг.

Сердце гулко стучит в ушах. Я думаю, что именно так люди чувствуют себя перед тем, как на них обрушивается лавина.

— Я не знаю, где сейчас Глеб, — осторожно говорю я. — И, если вы за деньгами…

— Вот именно, — перебивает он. — Я за деньгами.

Его улыбка не греет, а обжигает холодом.

— Я не… — я делаю шаг назад. — Я не занимаюсь его делами.

— Знаю. — Он чуть наклоняет голову. — Но ты его жена.

— Бывшая, — выдыхаю. — Мы разводимся.

— Пока не разведетесь — ты все еще отвечаешь за его финансы, разве нет?

Он произносит это так спокойно, будто говорит о смене погоды.

— И, поверь, мне все равно, кто именно вернет мне бабки. Главное, чтобы вернули.

Мимо проезжает автобус, освещая нас ярким светом. В его глазах я читаю то, чего боюсь: решимость. Он не пришел предупредить. Он пришел забрать. Поставить перед фактом.

— У меня нет его денег, — твердо говорю я.

— Пока нет, — он кивает. — Но ты врач. А, значит, умная женщина. Найдешь.

Я уже готова сказать что-то резкое, но он вдруг протягивает руку и вкладывает мне в ладонь маленький сложенный листок.