Книга Долгая дорога к тебе, страница 20 – Татьяна Рябинина

— И как-то наказывали? — Я тоже доела и сделала себе кофе. Растворимый, но лень было идти к автомату. — Вот правда, не знаю, что с Данькой делать.

— И телефон отбирали, и денег не давали, и дома запирали. А толку? Первый этаж — удирала через окно. Чуть что — уйду из дома, и не найдете. И разговаривать пытались, и так и эдак. Не знаю, как вообще школу закончила, в институт поступила. А там еще хуже стало. Все, взрослая, мы ей не указ. Сняла с подружками квартиру. У нас даже деньги не брала, где-то подрабатывала. Мы ее и не видели, только по телефону. Жива, здорова, а вы как. Мы с Гошкой все думали, чем ее обидели, что не так сделали. А свекровь, покойница, вот мудрая женщина была. Да успокойтесь вы, говорит, перебесится. И правда, перебесилась. Нашла парня нормального, замуж вышла. Живут, деток растят. К нам в гости приходят. И твоя тоже угомонится. Себя вспомни, мы-то какие были!

Ну я такой точно не была. У меня других загонов хватало в Данькином возрасте. Но говорить об этом не хотелось.

Тоня вышла помыть посуду, вернулась и добавила еще по больному:

— Пока Юлька еще в школе училась, я жутко боялась, что пузо притащит. Девка-то красивая, парни табунами ходили. И разговаривала с ней про это, и книжки всякие подсовывала, а она только фыркала. Даже не столько беременности боялась, сколько того, что залетит и тайком аборт сделает по дурости. Календарь ее лучше, чем свой, знала, все смотрела, есть ли в мусорнике прокладки.

— Тонь, этого любая мамка боится, наверно, — вздохнула я. — Хотя иногда больше нужного боимся. Я в школе с двумя парнями дружила. Мама меня тоже все время предупреждала. Смотри, мол, Даша, вы не дети уже. А я ни с кем даже не целовалась. Потом, в девятнадцать только. А Данька и не дружила ни с одним мальчишкой.

Я как-то спросила, нравится ли ей кто-нибудь из мальчиков в классе.

Нет, буркнула, они все дураки. И покраснела.

Как ни пыталась я к ней подобраться, Данька всегда была закрытой на все замки. И в этом я тоже винила себя. Холодно в такой семье, вот и ежилась в комочек. Но я помнила себя — как росла без отца. Ничего хорошего. Казалось, что лучше так, чем как я, с вечно уставшей, раньше времени угасшей матерью. А мы все-таки Даньку любили. И Иван тоже — как мог, конечно.

И только потом, уже после развода, я поняла, что лучше было бы нам с ним расстаться раньше. Для всех лучше.

— Ну все когда-то бывает впервые, — со снисходительной усмешкой вклинилась в мои мысли Тоня. — Не дружила, так подружится. Девчонка симпатичная. Возраст такой.

Разумеется, подумала я, все когда-то будет. Но сейчас даже представить ее с парнем не могла. Все-таки ребенок еще. Вот подружка ее — та да… Как Ирина говорила, прошла Крым и Рим. Поэтому мне и не нравилась их дружба.

Сегодня я все-таки разрешила Даньке выйти из дома, но твердо сказала, что опоздает — обещание свое выполню. Поедет на дачу, и никакие слезы не помогут.

Обычно я приходила домой около семи, но сегодня задержалась: надо было закончить отчет. А потом еще и машина закозлила. Заглохла прямо на перекрестке, устроив затор. Что мне пришлось выслушать от объезжающих, пока пыталась оживить двигатель, лучше не повторять. Кое-как завела, добралась до сервиса, там еще ждала. Оказалось, что поломка серьезная, пришлось оставить. Вызвала такси, к дому подъехала без десяти девять.