Книга Опасное притяжение, страница 90 – Тина Джель

— Его брат может и любил тебя, но не сел — струсил.

Стало обидно за Матвея.

Ну да, согласна, Миша часто брал на себя решение сложных вопросов и защищал своего младшего брата-близнеца как мог, хоть и ругался с ним жёстко.

Но они просто разные. Люди вообще разные.

Блин. Этот мужской взгляд на вещи: сел, значит любит. Лучше б не спрашивала. Итак тошно от всего этого.

Ладно, разберёмся. Лишь бы всё хорошо у него было…

Пока ждала свидания, чего только не надумала, каких только картинок распрекрасных в своей голове не нарисовала. Боялась, что будет как в кино: комната набитая людьми и мы среди них. Или, ещё лучше, беседа через маленькое окошечко, без возможности нормально поговорить и прикоснуться друг к другу.

Оказывается, не забыла я свой первый допрос и следователя, который в подробностях рассказывал мне о том, что делают со смазливыми мальчиками в таких местах. Как унижают их, ломают и потом они уже никогда не могут забыть весь тот ад, через который им пришлось пройти.

Вспоминала Пашку в такие моменты. Хоть и непросто ему пришлось, особенно, в самом начале: подрался, в госпитале лежал, но не сломался. Выдержал. А был ведь совсем молоденьким мальчиком. И смазливым, к тому же…

Значит и Миша выдержит. Он не из пугливых.

Но Ринат, к счастью, не обманул. Через несколько минут, меня провели в отдельную комнату. Тщательно осмотрели и вышли, оставив одну.

Серая безликая комната, лишённая жизни, красок и тепла. Я уселась на стул, прикрученный намертво к полу, сложила руки на коленках, как первоклашка и уставилась в одну точку, не в состоянии больше даже думать…

Я сейчас моток оголённых проводов…

Зажимаю леденеющие от холода руки между коленок, чтобы хоть немного согреться и унять дрожь.

Звук открывающейся двери — оглушает.

От неожиданности и нервного перенапряжения резко подскакиваю и… застываю. Даже дышать боюсь, чтобы мираж перед моими глазами не растворился бесследно в воздухе.

И он стоит… не шевелится.

Растерян? Удивлён?

Он всё тот же и немного другой.

Возмужал, раздался в плечах, вырос даже как будто, похудел. От былой расслабленности не осталось и следа. И взгляд этот незнакомый до боли родных глаз: жёсткий, недоверчивый, злой даже немного. Я не знала его таким.

И ёжик ещё на голове его, смешно торчит в разные стороны. Мои губы сами расплываются в дурацкой улыбке…

— Миш, — чуть слышно зову и бросаюсь на него в ту же минуту, не в силах больше сдерживаться.

Прежнего его хочу…

Он подхватывает меня на лету, сжимает так крепко, что косточки хрустят. Из груди всхлип вырывается. Ставит на пол, голову мою руками обхватывает. И смотрит. Смотрит. Смотрит на меня своими нереальными глазами. Затягивает меня на дно своего океана. Не понимаю, что со мной. Дрожать начинаю. То ли от холода, то ли от близости его. Прижимаюсь к его горячему телу. Согреваюсь. Успокаиваюсь.

— Катенька, — обнимает уже аккуратно, — что делаешь здесь? — шепчет.

— Догадайся, — шепчу в ответ…

Берёт ладошки мои, лицо своё ими закрывает. Дышит в них, дышит, надышаться не может. Целует их неторопливо, пальцы целует.

— Прости, Катюш — шепчет чуть слышно. — Прости меня. Я виноват перед тобой, сильно виноват.

Дыхание перехватывает, слова не могу вымолвить, так волнительно становится, не от слов его, нет…от чего-то другого…