Книга За твоей улыбкой, страница 56 – Тата Кит

— Я не буду есть, если ты не будешь.

— Тогда-а… - задумчиво протянул Максим. – Делим пополам?

— Ладно, - повела я плечами. – Только называй меня просто Машей. Мне так привычнее.

— Хорошо. Маша, - улыбнулся он мне тепло-тепло и, оставив чашку с кофе на столе, начал застегивать не застегнутые рукава рубашки. – Я отъеду буквально на два часа и сразу к тебе. Если тебе что-нибудь будет нужно, звони. У меня в комнате на тумбочке есть визитки, на них мой номер. Звони на второй. Так… Что ещё? Если захочешь прогуляться, запасные ключи в ящике в прихожей. Если Лёха их не забрал, конечно. Обязательно поешь, поспи. Ели хочешь, можешь позвать сюда подруг или друзей. В общем, делай, что хочешь, только не пропадай, пожалуйста, - закончил он, заглянув мне в глаза. – Я уже старый, второй раз такие прятки не выдержу.

— Учитывая всё то, что ты перечислил выше, на прятки у меня просто физически не хватит времени. Дай, я тебе помогу, - я подошла к Максиму и помогла застегнуть ему пуговицу на правом рукаве рубашки. – Вот так.

— Спасибо. Кушай-кушай, - сказал он, достав мне вторую вилку, а сам стоя буквально закинул в себя яйцо. – Жидкий желток. Как в детстве. Обалдеть! – смаковал он, запивая кофе. – Спасибо, - отерев руки и уголки губ салфеткой, Максим залпом допил кофе.

— На здоровье.

— Теперь ты, - он требовательно посмотрел сначала на меня, потом на оставшееся яйцо.

— Я не умею так быстро есть, как ты.

— Как умеешь. Пока не съешь, я буду стоять над тобой.

Нехотя, я съела это яйцо. Конечно, не так быстро, как это сделал Максим, но тоже стоя.

— Молодец. Если захочешь что-нибудь поесть, позвони мне, я закажу доставку. Хотя… продукты я, в любом случае, закажу. Потому что в холодильнике ничего нет.

— Езжай уже, - вздохнула я, но лёгкая улыбка коснулась уголков моих губ. – И спасибо, что забрал меня к себе. Мне, правда, стало легче.

— Только не убегай, хорошо?

— Хорошо.

Глава 23. Маша

Стоило только подумать о маме, как я сразу начинала плакать. Слёзы мгновенно наворачивались на глаза и делали лицо мокрым. Нужна была всего одна секунда, всего один кадр из памяти, связанный с мамой, чтобы я вновь потеряла шаткое равновесие.

В день похорон я не узнала маму. Не поверила, что там лежит она. Сама на себя не похожа, совсем не то лицо. Только одежда её и платок на голове.

Я не помню, кто был рядом со мной. Вереница безликих людей, большую часть которых я не знала и никогда ранее не видела. Из знакомых только Ася, тётя Галя и папа, который пытался робко приобнять меня за плечи, но с такой же отдачей, которую он получал от меня, он мог обнять любой из памятников на кладбище. В общем-то, остальные тоже.

Я не реагировала ни на кого. Делала только то, что делают другие, видимо, потому что понимала, что они знают, что делают: поцеловать лоб, коснуться ног, бросить горсть земли, положить цветы…

Единственное, что я не приняла и не поняла – застолье. Почти банкет.

Похоронив маму, они просто сели есть и трепаться на повседневные темы, пытаясь и меня втянуть в этот разговор. И пили. Подходили, дышали мне в лицо, выражая что-то похожее на соболезнования и надежду на то, что я скоро выйду замуж. Пихали мне в руку стопку с водкой и искренно не понимали, почему я не поддерживаю сюр, заключающийся в том, что похороны стали походить на празднование чьего-то дня рождения.