Книга До звезды на ёлку, страница 64 – Тата Кит

— От чего осколки? — спросила я, вынимая часть их из кожи ладоней.

— Мне стакан приносили. С водкой, — всхлипнула сестра. — Типа, успокоительное.

— Дебилы, — выдохнула я.

Я смотрела на пластиковое окно. Визуально она казалось старым. Был шанс, что оно уже не такое крепкое, как современные. Но даже если его разбить с помощью здоровенного допотопного телевизора, на этот звук сбегутся все шакалы, заполнявшие этот дом.

А людей здесь и правда становилось всё больше. Я слышала, как дому подъезжали всё новые и новые машины. Какие-то из них заезжали сразу в ограду, какие-то лишь высаживали людей и уезжали.

Мужских голосов в доме становилось всё больше. Их разговоры временами перетекали в крики. Порой, дело доходило до стрельбы.

Мы с сестрой в эти моменты крупно вздрагивали.

— Они убили хозяина дома и его собаку, — сестра говорила тихо, чтобы нас не слышали.

— Ты это видела?

— Я видела, как они сбросили их в подвал, — Олеся снова начала плакать и дрожать.

— Тише-тише, — успокоить кого-либо в такой ситуации невозможно. По себе знаю. Но и просто сидеть тоже невозможно.

Сестра буквально превратилась в комочек, который крепко ко мне прижимался, а я могла лишь поглаживать её и говорить слова утешения, в которые сама уже почти не верила.

— Нас спасут. Всё будет хорошо. За нами уже едут.

Дверь в комнату открылась, вошёл неизвестный мне амбал с пистолетом, направленным на нас.

Я интуитивно запрятала сестру за спину и широко расставила руки. Не знаю, о чем я думала в этот момент. Видимо, о том, что смогу поймать пули руками благодаря неизвестно откуда взявшейся у меня суперсиле.

Но амбал оказался лишь пугалом для нас. Он прижался спиной к стеле у входа, а затем в комнату вошёл Сухой.

Серый цвет его лица отлично подходил к местной обстановке.

Он подошёл ближе, присел на корточки и криво ухмыльнулся.

— Что планировала рассказать в суде? — его нарочитый тон киношного злодея бесил.

— Чтобы тебя получше кормили в тюрьме, чтобы ты между прутьями не просочился на волю.

Он тихо усмехнулся.

— Заботливая? Спасибо, — какой воспитанный… убийца. — Значит, от своих показаний отказываться не собиралась?

— Я не только заботливая, я ещё и правдивая. Сплошные недостатки.

— Плохо, — вздохнул он, отыгрывая печаль. — Очень плохо, — качая головой, опустил её.

А затем резко, наотмашь ударил по лицу, кажется, тыльной стороной ладони.

Из глаз будто искры полетели. На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. И только крики сестры вынудили меня как можно скорее прийти в чувство.

Правда и это сильно не помогло.

Сухой схватил меня за волосы и поволок из угла в центр комнаты. По осколкам стекла, по пыли, по тряпкам.

Олеся визжала от страха и цеплялась за меня.

Я уже не чувствовала боли в волосах, добрая часть которых наверняка останется в костлявом кулаке Сухого. Пока сестра тянула меня обратно, крича «нет! не надо!», я пыталась оттолкнуть её так, чтобы она обратно вжалась в угол, который сейчас казался мне хоть сколько-нибудь безопасным.

Олеся осталась в углу. К моему облегчению.

Когда Сухой отпустил мои волосы, я предприняла попытку встать, но он вновь ударил меня по лицу. В этот раз кулаком. Попал в челюсть. Зубы больно ударились друг о друга, но, кажется, остались на месте.