Книга Развод. А была ли месть?, страница 97 – Дора Шабанн

Мир мимолетно улыбнулся:

— Заскочим в ближайший гипер или в фермерскую лавку у подъезда?

— Влада, за сметаной зайдем в нашу лавочку. Скоро будем уже, — определилась с выбором и уведомила дочь.

— Тогда я поднимусь на пандус и встану у дома, — решил Мирослав, сворачивая к шлагбауму на въезде в наш ЖК.

Пытаясь сообразить, что там еще нужно обязательно купить, я вышла из машины, не глядя особенно по сторонам.

И зря.

В тот момент, когда я свернула к дверям «Лавки Фермера», передо мной из беседки для курения вдруг появился Костя.

С лихорадочно блестящими глазами, весь какой-то взъерошенный, в распахнутом пальто и мятой, несвежей рубашке, Чарторыйский при виде меня расплылся в диковатой улыбке-оскале:

— Натали! Где тебя черти носят? Милая, заставляешь себя ждать!

— Что? — вздрогнула и замерла.

— Я за тобой, Натали… За тобой… Пора домой… Собирайся, милая! — бывший муж шагнул ко мне, раскрывая объятья.

Словно ледяной водой меня окатил с головы до пят.

— Да не дай бог! — вырвалось непроизвольно.

'У истока тишайшей реки

Шум невидимого водопада,

И под яблоней прячутся дети —

Только некому их доискаться,

Только слышно их, полуслышно

В безмолвьи меж всплесками моря.

И будет благо,

И всяк взыскующий обрящет,

Когда языки огня

Сплетутся в пылающий узел,

Где огонь и роза — одно'

Т. С. Элиот «Литтл Гиддинг», «Четыре квартета»

Наталья

— Ты же помнишь, как мы были счастливы вместе… правда, Натали? Правда, ведь помнишь? Возвращайся! Мы… вместе опять… Исправим глупости и ошибки… снова будем счастливы… — выглядел Костя ужасно, а нес откровенный бред.

Вздохнула, но сразу успокоилась, ощутив руку Мирослава на талии.

— Он пьяный, что ли? — протянула, приглядываясь.

— Неважно. Не волнуйся, я разберусь, Тали, — хмыкнул Мир и прикрыл меня своей широкой спиной.

Голос Кости, внезапно, хриплый и яростный, было слышно хорошо. Всем вокруг.

— Свалил, сопляк. Натали — моя жена. Убирайся.

— Вам бы проспаться, может? — вежливо уточнил Муромов, а Чарторыйский, вероятно, полез с кулаками, потому что Мир резко шагнул вперед, взмахивая руками.

Какой-то сюр! Бред. Кошмар.

Как бы заученный с детства сценарий ни требовал влезть с миротворческой миссией, я молча стояла на дорожке.

Мужик сказал, что разберется? Все, я не мешаю.

Я — хрупкая женщина, которую любят, берегут и балуют.

Пока я себя уговаривала, Муромов уже настучал Чарторыйскому в бубен и, заломив руку, теперь угрожал:

— Исчез с горизонта. Отстал от Натальи. Ты — прошлое. Это был твой выбор. Еще раз рядом появишься, так отделаю, до конца жизни на лекарства работать будешь.

Но что бы Костя когда-то послушал кого-то кроме себя?

Нет.

Не было такого, да, видимо, и не будет. В пятьдесят лет трудно менять жизненный сценарий и привычки. Тут нужна комплексная терапия, а главное — желание. Вот его-то у бывшего мужа точно нет.

Мирослав оттолкнул Костю в сторону дороги к шлагбауму:

— Проваливай. И не вздумай еще раз сюда заявиться.

Константин, несмотря на общий сильно помятый вид, все же оказал достойное сопротивление, потому что у Мира была разбита губа, а на скуле наливался синяк.

— Красавчик будет, — мысль мелькнула. — Надо домой и скорее холод приложить, да намазать.

— Вернись, ведьма! — вдруг хрипло рассмеялся Константин. — Навела порчу, сломала мне всю жизнь… и рада? Сама счастлива, а я — подыхай? Твое проклятье несет смерть и разруху… Я уже потерял все: мать, работу, карьеру, покой, здоровье… Вернись, Натали! Вернись немедленно!