Книга Дом для счастья, страница 55 – Яра Славцева

Я сидела очень прямо.

Слишком прямо.

Потому что если бы расслабилась хоть на секунду, меня бы просто трясти начало.

— Понятно, — сказал Матвей.

Тон спокойный.

Опасный.

Ледяной.

Я знала этот тон.

Так он говорил не когда злился.

А когда уже переходил в режим уничтожения.

Юрист ушел через двадцать минут.

Мы остались одни.

Дверь кабинета закрылась.

Тишина.

Я не выдержала первой.

— Это из-за меня.

Матвей резко повернулся.

— Нет.

— Да. Именно это она и будет доказывать. Что я влезла, что Лиза ко мне привязалась, что…

— Арина.

— Не перебивай! Я должна была понимать, что так будет! Должна была держать дистанцию, быть осторожнее, не…

— Хватит.

Он сказал это негромко.

Но так, что я мгновенно замолчала.

— Никогда, — произнес Матвей очень ровно, — не смей брать на себя вину за подлость другого человека. Поняла?

— Но если бы не я…

— Если бы не ты, она нашла бы другой повод.

Я смотрела на него, кусая губы.

— Это не меняет того, что теперь Лизе придется через все это пройти.

Матвей подошел ближе.

Положил ладони мне на плечи.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Мы справимся.

— Ты не можешь это знать.

— Могу. Потому что правда на нашей стороне. Потому что Лиза не вещь и не приз, который можно таскать между взрослыми играми. Потому что я не позволю никому делать из тебя угрозу в ее жизни.

— Матвей…

— Нет. Ты сейчас меня слушаешь. Ты не ошибка. Не слабое место. Не повод для нападения. Ты часть моей семьи. И если кто-то решил использовать это против нас, проблема в нем, а не в тебе.

Ох.

Вот только этого мне и не хватало, чтобы окончательно развалиться.

Я уткнулась лбом ему в грудь.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

— А если она заберет ее?

Он обнял меня крепче.

— Не заберет.

— А если…

— Не заберет, — повторил он уже жестче. — И если понадобится, я весь этот город по кирпичу разберу, но не позволю никому ломать мою дочь и женщину, которую люблю.

Любую другую женщину на моем месте такая формулировка, возможно, напугала бы.

Меня почему-то успокоила.

Потому что я слишком хорошо знала:

если Матвей говорит таким тоном, он действительно пойдет до конца.

Но все равно внутри было гадко.

Тревожно.

И главное — больно за Лизу, которая пока еще ничего не знала.

А к вечеру узнала.

И вот это был самый тяжелый разговор за все время.

Она сидела на диване в гостиной, маленькая, прямая, слишком серьезная.

Матвей только что объяснил ей, что мама хочет видеться чаще.

Что будут взрослые разговоры.

Что, возможно, придется пообщаться с психологом.

Что никто никуда ее силой не увезет.

Что решение о ее жизни никто не примет без учета ее чувств.

Лиза слушала молча.

Не перебивая.

Не плача.

Не задавая вопросов.

Это было хуже всего.

Потом очень спокойно спросила:

— Это из-за того, что я люблю Арину?

У меня оборвалось сердце.

Матвей мгновенно сел перед ней на корточки.

— Нет. Это из-за того, что взрослые иногда ведут себя эгоистично и глупо.

— Но мама думает, что я люблю не ее, а тебя и Арину.

— Лиз…

— Это правда, — сказала она совсем тихо. — Я люблю вас больше.

Господи.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот она, та самая детская честность, которая режет сильнее любых обвинений.

— Имеешь право, — сказал Матвей, и голос у него дрогнул. — Но это не значит, что ты плохая дочь.

Лиза перевела взгляд на меня.