Книга Развод. 10 лет за измену, страница 84 – Ольга Гольдфайн

Я не дала Резникову объясниться. Не поверила. Осудила и приговорила его за секунду.

А если бы… Если бы прокляла? Если бы моя тьма вырвалась на волю?..

От этой мысли по спине бежит холод, волосы встают дыбом.

Трясущимися руками достаю телефон. Пальцы не слушаются. Нахожу в списке контактов Олега и нажимаю на вызов.

Он берет трубку после второго гудка:

— Да, Лена.

С трудом выдавливаю слова из пересохшего горла:

— Олег, я посмотрела.

Пауза. Секунда тишины.

— И?

Закрываю глаза. Слезы, которые так долго сдерживала, наконец, прорываются. Они текут по щекам, горячие, обжигающие.

— Прости меня, — срывается с губ. — Я… я такая дура…

Слышу, как он шумно выдыхает, словно не дышал все это время.

— Освобожусь в пять, — торопливо добавляю. — Заедешь?

— Конечно, птичка…

Иногда ответ на безмолвную молитву написан на обычном листе бумаги.

Лена

Время идет. Оно летит, когда мы счастливы, и ползет, как раненая улитка, когда нам больно. В моем случае оно делает и то и другое одновременно.

Проходит еще два года, и в начале марта, в сырой и промозглый день, мы с Олегом просто идем в загс и ставим подписи.

Без белого платья, без толпы гостей. Просто двое людей, которые хотят принадлежать друг другу.

И я счастлива. Робко, хрупко, как бабочка, сидящая на ладони, но все-таки счастлива.

Вот только зверь внутри меня никуда не делся. Он затаился, притих, но я чувствую его ледяное дыхание каждую ночь.

Пролетает весна, проходит лето, и вот уже наступил Покров. Наташа, с огромным круглым животом, зовет меня за компанию зайти в храм, поставить свечки за здравие будущей малышки.

Внутри все холодеет. Память услужливо подсовывает картинку из прошлого: вот я, несколько лет назад, иду по дороге к церкви, и невидимая сила скручивает меня в узел, выламывает кости, заставляет корчиться от боли прямо на асфальте.

Липкий, первобытный ужас поднимается из глубины души.

Но я смотрю на сияющее лицо Наташи, на живот, в котором бьется новая жизнь, и что-то внутри меня ломается.

Хватит бояться! Хватит бегать! Ты должна быть сильнее ЭТОГО!

И я соглашаюсь.

В церковной лавке пишем записки, покупаем тонкие восковые свечи. Их запах смешивается с ароматом ладана, и у меня слегка кружится голова.

Мы проходим в придел, где горят сотни огней, и люди вполголоса молятся о своем.

Мой взгляд тут же устремляется на Нее. На большую икону Богородицы в углу, всю увешанную дарами: золотыми цепочками, кольцами, крохотными крестиками.

Благодарность тех, кого она услышала...

Меня будто невидимым магнитом тянет к этому образу. Не помня себя, делаю шаг, потом еще один, не обращая внимания на других прихожан.

Приближаюсь, смотрю в Ее строгие, любящие, всепрощающие глаза. Мои ноги подкашиваются: я просто падаю на колени. И плотина прорывается.

Из глаз потоком льются слезы. Горькие, соленые, накопленные за годы мучений. Я не могу оторвать взгляд от Ее лица, и слова сами срываются с губ. Это не заученная молитва. Это крик души.

— Царица Небесная… Матушка… я так страдаю! Прости меня за мою глупость, за гордыню, за все! Помоги мне исцелиться! Я больше так не могу! Направь на путь истинный! Покажи, что мне делать, чтобы снова стать здоровой? Умоляю, покажи…

Плачу навзрыд, не стесняясь никого, будто одна в храме. Выплескиваю всю свою боль, весь страх, всю вину и стыд к Ее ногам.