Онлайн книга «Развод. 10 лет за измену»
|
Попадаю в дежурное хирургическое отделение. Яркий свет ламп в приемном покое режет глаза. Снова прохожу полное обследование: УЗИ, анализы, холодные пальцы врачей, мнущие мой твердый как камень живот. Хирург хмурится и ставит диагноз: острая кишечная непроходимость. Нужна срочная операция. Страха нет. Есть только усталость и желание, чтобы боль, наконец, прекратилась. Меня везут на каталке по длинным коридорам. Когда в предоперационной палате делают премедикацию, реальность начинает плыть. И вдруг сквозь гул в ушах в голове отчетливо слышу голос. Не имеющий пола, властный, пробирающий до мурашек. — Тебе не надо делать эту операцию! Тебе не надо делать эту операцию! — крутится на репите, словно заезженная пластинка. Пытаюсь открыть рот, крикнуть врачам, чтобы остановились. Но встать уже не могу. Руки и ноги налились свинцом и совершенно не слушаются. Глаза закатываются. Внутренний голос предупредил, что разрежут меня зря… И чувствую, что это правда… Наркоз проваливает меня в густую, липкую темноту. Операция, реанимация, и утром, когда прихожу в себя в палате интенсивной терапии, с капельницей в руке и адской саднящей болью в свежем шве, ко мне подходит усталый хирург. Он рассказывает, что ни новообразований, ни спаек в брюшной полости не обнаружено. Весь кишечник перебрали руками, буквально вывернув меня наизнанку, но ничего не нашли. Скорее всего, это был спазм сигмовидной кишки. Ничего серьезного. Врач смотрит с сочувствием и досадой. И снова, как и невролог, советует обратиться к психотерапевту. Моя психика сошла с ума и теперь убивает меня физически… Я лежу, глядя в белый потолок, и по щекам текут безмолвные слезы отчаяния. Мой живот вспорот, но то, что меня калечит, нельзя увидеть обычным зрением… А значит, и удалить… Как только мне разрешают взять телефон, звоню Резникову. Шелестящим, как листья на ветру, голосом сообщаю, что нахожусь в больнице. Мне невыносимо хочется, чтобы он был рядом… Адвокат приезжает через час. Ему как-то удается обойти строгие больничные правила. Появляется на пороге палаты в идеально сидящем костюме, расфокусированным, тревожным взглядом сканирует кровать, капельницу и мое бледное лицо без кровинки. Проходит, садится на край постели, отбрасывая все формальности, и сообщает: — Лена, поговорил с лечащим врачом. Там никакой патологии не обнаружено. — Я знаю, — шепчу пересохшими губами. — Хирург считает, что это психосоматика. Нервный срыв, давший физическую реакцию. — Это тоже знаю. Мы оба молчим, боясь озвучить то, что висит в воздухе. Олег осторожно, чтобы не задеть иглу катетера, берет меня за руку. Его большие, горячие пальцы переплетаются с моими, ледяными и тонкими. Большой палец мягко поглаживает костяшки. — Что будем делать, Лен? — тихо спрашивает, глядя мне в глаза так глубоко, что достает до самой истерзанной души. — Ты же убиваешь себя. Пожимаю плечами. Сил бороться больше нет. Я сдаюсь: будь что будет. Я уже готова умереть, потому что так жить невыносимо. Видя мою абсолютную покорность и беззащитность, Резников тяжело сглатывает. Наклоняется ко мне. Ближе. Еще ближе. Его терпкий аромат окутывает, отгоняя запах больницы и лекарств. Олег зажмуривается, словно шагая в пропасть, и нежно целует меня в сухие, потрескавшиеся губы… |