Книга Развод. 10 лет за измену, страница 42 – Ольга Гольдфайн

Начинаю с кардио. Дорожка. Двадцать минут. Пульс сто тридцать. Неспешно, но уверенно держу темп. Пот заливает глаза, стекает по вискам, но я не ускоряюсь. Хорошо.

Разгоняет кровь после дня сидячей работы. Ноги привычно перебирают полотно, а в голове прокручиваются сегодняшние события.

Перехожу на тренажеры. Жим гантелей, лежа на наклонной скамье, разводка, верхний блок на грудь — пуловер. Чувствую, как мышцы наполняются кровью, как горит каждое волокно.

Лучше всякой медитации прочищает мозги.

Подхожу к зеркальной стене, встаю в полный рост и смотрю на себя.

Тридцать семь, рост сто восемьдесят, девяносто два кг. В меру подкачанный чувак.

Широкие плечи, узкая талия. Генетика, спорт и никакой «химии».

Темные волосы коротко стрижены, с первой сединой на висках — появилась года три назад. Сначала бесила, потом привык. Густые брови приходится с утра причесывать, иначе взгляд слишком дикий.

Упрямый подбородок с легкой ямочкой посередине — беда всех женщин, как утверждает сестра.

Подергиваю грудными мышцами, свет играет на потном рельефе, и я улыбаюсь, довольный собой. Жму от груди сто двадцать на раз, без фанатизма, но для своего возраста и образа жизни — вполне достойно.

Замечаю, как в зеркале отражаются две девицы на беговых дорожках в соседнем ряду. Идут медленно, демонстративно покачивая бедрами и виляя задницами. Смотрят с интересом.

Охотницы. Вечером в зале их всегда хватает — холеных, надушенных, в идеальных легинсах и топах, открывающих ровно столько, сколько нужно, чтобы привлечь внимание, но не спугнуть.

Стратегия простая как три копейки: показать себя, заинтересовать, а дальше пусть мужчина действует первый.

Я не против. Мне даже льстит — чего уж там. Но сегодня не хочется играть в эти игры. Устал как собака.

Закончив с железом, иду в душ. Выхожу на парковку в половине девятого.

Солнце уже село, но асфальт дышит жаром, как загнанная лошадь после кросса.

Белый Туарег стоит на месте, а около него — синяя Шкода Фабиа. Маленькая, скромная, явно не из этого ценового сегмента.

Какая-то девица крутится возле заднего левого колеса, рядом лежит новенький домкрат. Длинные черные волосы разметались по плечам, падают на лицо, мешают.

На ней рваные джинсовые шорты — настолько короткие, что из карманов выглядывает бахрома, — открывающие стройные загорелые ноги, и перфорированные замшевые мокасины без носков. В руках у амазонки баллонный ключ.

Останавливаюсь в паре метров, складываю руки на груди, наблюдаю за представлением.

Спина у девушки прямая, плечи развернуты, грудь в топике гордо торчит вперед. Даже в этой неудобной позе у машины чувствуется — она знает, как выглядеть соблазнительно. Знает и умело этим пользуется. На правом плече мелькает татуировка. Две чайки в полете — или ласточки? Силуэты, расправленные крылья. Изящно, что и говорить.

Девица не замечает меня. Или делает вид, что не замечает.

— Помочь? — громыхаю голосом в вечерней тишине.

Девушка вздрагивает, будто ее поймали на месте преступления. Баллонный ключ падает на асфальт с грохотом.

— Ой, напугали! — сдувает с лица черный локон, поправляет волосы.

Глаза — карие, почти черные, с длинными наращенными ресницами, которые отбрасывают тени на скулы. Пухлые губы, глянцевые, с блеском, который мерцает при свете фонарей. — Вот, колесо спустило.