Книга Развод. 10 лет за измену, страница 36 – Ольга Гольдфайн

— Лен… у Олега своя контора в Череповце. Ты ведь можешь сама туда сходить и нанять любого адвоката, — осторожно, явно пытаясь откреститься от наших криминальных проблем, произносит Мила.

— Могу, — соглашаюсь. — Но не факт, что именно твой брат возьмет это дело. А нам нужен лучший адвокат. Он ведь лучший?

Людмила тяжело вздыхает.

— Лучший-то он лучший… Но у них там негласное правило — не брать дел родственников и знакомых. Это как у хирургов: свои своих не режут. Олег терпеть не может, когда я к нему кого-то направляю.

— Мила, я тебя очень прошу! Просто умоляю! — мой голос дрожит, невольно всхлипываю в трубку, чувствуя, как горячие слезы отчаяния жгут глаза. Я устала… Я так смертельно устала за эти дни…

— Ладно, Лен, ну не реви ты, — смягчается подруга. — Позвоню ему завтра с утра. Но предупреждаю: характер у него не сахар. Олег жесткий. Может и гадостей тебе наговорить, с него станется.

— Да лишь бы взялся Руслана защищать, — выдыхаю, утирая слезы тыльной стороной ладони. — А там уж я перетерплю как-нибудь.

Наивная. Какая же я была наивная дурочка в тот вечер.

Еще не знала, с кем связываюсь.

Олег Александрович Резников — не просто «человек с тяжелым характером».

Он окажется по-настоящему властным тираном, циничным женоненавистником и безжалостным правдорубом, не щадящим ни чужих чувств, ни чужих тайн.

И терпеть его присутствие в моей жизни будет невыносимо…

Утром раздвигаю в спальне шторы и удивленно смотрю на небо. Оно серое от грозовых туч до самого горизонта.

Почти всю ночь не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала, что делать дальше.

Бужу дочку и заставляю себя улыбнуться, когда Аленка просыпается. Варю ей кашу, заплетаю косички.

Малышка смотрит на меня настороженно. Вчерашняя сцена в кухне отпечаталась в ее глазах серой тенью.

— Мам, а где папа? — спрашивает.

Я замираю. Не знаю, что ответить.

— Он… Он уехал в командировку, — вру ребенку и презираю себя за это.

— А когда вернется? — смотрит наивными глазками взгляд.

Меня пробирает дрожь.

— Не знаю, малыш, — сажусь перед ней на корточки, беру за плечи. — Возможно, нескоро. Но нам ведь и вдвоем с тобой хорошо? Правда?

Она кивает. Но я вижу — не слишком радостно.

Я сама не рада тому, что происходит. Но как это исправить?

Отвожу дочку в сад. На работе появляюсь к девяти.

Сижу в бухгалтерии, перебираю накладные, но мысли далеко. Перед глазами стоит лицо Ирины. Ее разноцветные глаза. Мой шанс вернуть себе прежнюю жизнь.

Наташка сегодня не пришла — отпросилась к зубному. Перед обедом решаюсь подойти к главбуху.

Доронина сидит за компьютером, в очках, похожая на строгую сову.

— Мария Федоровна, — стараюсь говорить уверенно, но голос все равно дрожит от вынужденного вранья. — Можно мне уйти с обеда? Меня... в полицию вызвали. По делу мужа.

Главный бухгалтер поднимает брови. Смотрит поверх очков недоверчиво.

— Верещагина, вы в последнее время слишком часто отпрашиваетесь.

— Да. Знаю, — выдавливаю и не пытаюсь оправдываться. Не хочу нагромождать одну ложь на другую.

Мария Федоровна хмурится, но кивает:

— Идите. Но в субботу отработаете. И принесите справку.

— Хорошо, — выдыхаю.

Справку? Какую вам справку? Из полиции? Из ада?

Выхожу из университета и вижу, как небо наливается свинцом.

Тучи становятся еще темнее, воронки ветра закручивают пыль и песок. На небе будто кто-то размешивает серую краску в гигантском ведре. Гремит гром, где-то вдалеке сверкают молнии, приближается гроза.